Глава 7. Предел прочности
Страница 55 из 285
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 7. Предел прочности

Страница 55

Лезть в чужую драку ради плебея — это не каприз. Это опасная трещина в самом фундаменте, на котором стоял их мир.

Кристиан накинул пиджак на руку. Обида внутри него начала остывать, превращаясь в решимость. Если Лиза не желает видеть очевидного, если её сердце закрыто для его доводов, значит, ему придётся действовать иначе. Он защитит её. Защитит весь их круг.

* * *

Небо над Академией наливалось густым закатным светом, окрашивая мраморные дорожки в густые тона багрянца и золота. В стороне от главных аллей, у дикого куста белого шиповника, застыл мольберт. За ним, устроившись на складном стульчике, с упоением творил Гриша Демидов. Его широкие плечи и мощный разворот груди казались слишком массивными для этого уединенного уголка. Однако, лицо было расслаблено, а в глазах — редкое умиротворение. Парковые тени постепенно удлинялись, пряча его от любопытных глаз сокурсников.

В левой руке Гриша держал палитру. Мастихином он взял мазок тёплой охры, добавил каплю кармина и смешал их, пытаясь поймать оттенок заходящего солнца на лепестках. Движения были аккуратными, почти невесомыми — удивительными для человека его комплекции. Здесь, наедине с природой, он чувствовал себя живым.

Он взял тонкую кисть. Замер, прищурился, поймал последний блик на бутоне. Он писал вдохновенно, растворяясь в творчестве. Мазок за мазком — лёгкие, уверенные движения. На холсте вырисовывалась живая картина, заставляя сердце биться чаще.

Григорий сделал ещё один плавный мазок, углубляя тень в сердцевине бутона…

ХРУСТЬ!

Короткий импульс в мышцах — и кисть с треском переломилась. Острая щепка пропорола холст, оставив рваный след на лепестках и размазав масло грязным потёком.

Усталый взор Демидова коснулся испорченной работы. Обломки кисти скользнули по пальцам вниз, затерявшись в зелени. К горлу подкатил неприятный ком. Он чувствовал, как его дар — как его проклятие — снова вырывается наружу, разрушая всё, к чему он прикасается.

Гриша закрыл глаза, чувствуя, как внутри все окончательно гаснет. Измазанные краской пальцы тяжело легли на лицо, заглушая вырвавшийся из груди стон. Надвигалась ночь, и в этой серой предвечерней мгле его массивная, замершая фигура казалась средоточием самой острой и неизлечимой тоски.

Глава 7. Предел прочности

Глава 7. Предел прочности

Сумерки сгущались над рабочей окраиной, когда потрёпанный «Пазик», надсадно завыв стёртыми колодками, замер у обочины и с хрипом выплюнул из своего душного нутра Ивана вместе с угрюмой, пахнущей перегаром и потом толпой заводчан. Холод тут же пробрался под расстёгнутую куртку. Вечерний воздух пах бензиновой гарью, озоновой сыростью недавнего дождя и мокрым асфальтом.

назадназад
1 ... 53 54 55 56 57 ... 285
впередвперед