Седой висок саида ощутил холод дула пистолета. Старик смотрел в безумные, светящиеся глаза Тимура, и по его морщинистым щекам непрерывным потоком бежали слёзы. Он понимал всё. Законы Империи не прощали предательства.
Саид не узнавал своего княжича. Перед ним больше не было хрупкого, измученного болезнью мальчика, которого он укачивал на руках, пока княгиня была в разъездах. Мальчика, которому он утирал пот во время приступов лихорадки и защищал от жестокого мира. Тот Тимур умер в коридоре, над телом полковника Громова.
Из глубины инвалидного кресла на старика в упор глядело нечто нечеловеческое. Взгляд двадцатипятилетнего дворянина кардинально изменился, налившись такой беспощадной чернотой, словно сквозь человеческие глазницы наружу прорвалось поистине тёмное создание. Неоновое свечение его зрачков пульсировало пламенем, больше похожим на свет далёких, мёртвых звёзд.
Лицо Тимура заострилось, кожа обтянула скулы мёртвенной, восковой маской, а губы вытянулись в тонкую, леденящую нить бесстрастной ухмылки. В этом взгляде не осталось ни капли прежнего тепла, ни единого воспоминания о прожитых вместе годах. Это была тьма ногайских ханов, не знающая жалости, стирающая города и не прощающая рабам неповиновения. Старик физически ощутил, как от юноши веет могильным холодом и первобытным, хтоническим гневом. В этот миг Саид видел перед собой не беспомощного калеку, а спящего демона, который прямо сейчас проснулся, чтобы забрать его душу.
— Ты предал меня, — вкрадчиво произнёс Тимур. — Ты предал мой дом, мою семью.
— У меня не было…выбора, — хрипло выдавил Саид.
Тимур посмотрел ему в глаза последний раз.
— Прощай, Саид.
Указательный палец Саида, против его воли, потянул спусковой крючок на себя.
Раздался выстрел.
Тело старого лакея обмякло и медленно осело, уткнувшись головой в колесо инвалидного кресла.
Лазурный свет в глазах Тимура погас, уступая место невероятной усталости. Княжич тут же схватился за грудь, заходясь в диком, раздирающем кашле. Лихорадка словно выжидала момент, когда он снова станет слабым, и зашептала в ухо:«Что, дорогой, понадеялся от меня избавиться? Да кем ты себя возомнил?»
В глазах потемнело. Мутило так, как никогда в жизни. Тимур буквально согнулся в кресле.
Он хотел мятного чая. Хотел позвать Саида. Ах, да…
Последнее, что он услышал, теряя сознание — приближающийся топот множества тяжёлых сапог.
Глава 1. Тайный указ
Вечерняя Москва тонула в огнях. И в знаменитых столичных пробках. Но для бронированного «Ауруса» существовали иные законы. Чёрный лимузин уверенно рассекал Кутузовский проспект по разделительной полосе. Спереди и сзади его плотным щитом вели два внедорожника сопровождения. Проблесковые маячки на их крышах агрессивно расцвечивали асфальт сине-красными сполохами, пока автомобили горожан жались к обочинам. Москва уступала дорогу высшей крови.