— Свободны. Оцепить периметр снаружи, — сухо бросил Орлов, обрывая любые расспросы.
Штурмовики беспрекословно исчезли за порогом, закрыв за собой помятую железную створку. Граф остался один на один с находкой.
На верстаке, среди вороха обгоревших плат и мешанины разноцветных шлейфов, покоился бронированный кейс. На его крышке багровела эмблема «Прометея» — стилизованное пламя, зажатое в тиски стальной шестерни. Орлов уверенным движением отщёлкнул замки. Герметичный уплотнитель поддался с тихим, свистящим вздохом.
Внутри, утопленный в антрацитовое ложе из баллистической пены, лежал прибор, заставивший всесильного главу Тайной Канцелярии удивленно изогнуть бровь.
Лазурь. Крупный силовой кристалл, грани которого тускло мерцали в полумраке каморки. Но поразило Орлова не качество уральского минерала. Кристалл был интегрирован в испещрённый силовыми линиями металлический контур. Опытный взгляд главы ведомства, повидавший сотни родовых артефактов, мгновенно зафиксировал главное: это устройство не было украдено из дворянских сокровищниц. Здесь отсутствовала помпезная ковка гильдии артефакторов. Не было фамильного золота или каноничного распределения узлов, принятого в аристократии. Это была пугающе гениальная самоделка. Специалисты из «Прометея» сами рассчитали геометрию поля и замкнули контур. Чернь подчинила себе первородную энергию кристалла.
Орлов протянул руку. Пальцы в чёрной коже перчаток аккуратно коснулись выступающей грани минерала.
Устройство откликнулось. По выжженным дорожкам платы с сухим статическим треском побежали голубые неоновые искры, а воздух в кабинете на секунду стал плотным и вязким от резко подскочившего атмосферного давления. Внутри прибора загудело. Контур принял ментальный импульс графа без малейшего сопротивления, доказывая, что эта ручная поделка работает по тем же законам, что и реликвии аристократов.
Фундамент империи, веками державшийся на исключительности благородной крови, прямо сейчас дал смертельно опасную трещину.
Глава 12. Красный грифон
Иван волочил ноги по истертым ступеням, мысленно проклиная отсутствие лифта. Стены подъезда, выкрашенные до половины казённой зелёной краской, щерились глубокими трещинами и сеткой вековых надписей, процарапанных гвоздем. С потолка, обсыпая ступени меловой крошкой, сиротливо свисал голый провод с мутной лампочкой. На площадке между этажами раскорячился ржавый остов чьего-то велосипеда.
Бессонная ночь окончательно выжала из Ивана остатки сил. До новой порции дворянского пафоса в МВМА оставалось всего несколько часов, и сейчас механик готов был отдать душу, да что там душу, пакет премиальных пельменей за возможность выспаться. На четвертом этаже он замер, тяжело привалившись плечом к облупившейся стене, и выудил из кармана связку ключей.