Бровь Ивана дёрнулась. Ректор только что дважды его удивил. Нет, трижды. Первый раз Иван был ошарашен, когда получил приглашение на это уединённое чаепитие. И сейчас он совершенно не знал, возмутиться или отблагодарить старика. Его только что заподозрили в принадлежности к одной из больших фамилий. Радоваться отчислению — рушить легенду. А ну и чёрт с ним!
— Спасибо большое, Аристарх Валерианович! — выдохнул Иван, пытаясь не звучать сильно счастливым. Удавалось это слабо. — От души благодарю!
Разумовский довольно улыбнулся:
— Вот и славно. Я рад, что Вы всё понимаете. Держите спину ровнее, Токарев. И плюшку берите, пока совсем не остыла.
* * *
Выйдя из кабинета ректора, Иван неторопливо зашагал по пустым коридорам академии. Эхо его шагов глухо отражалось от мраморного пола. Разговор с Аристархом Валериановичем никак не шёл из головы. С одной стороны, он теперь свободен и может жить свою жизнь. «С другой стороны — когда я увижу Лизу? » Поняв, что в четырех стенах мысли становятся слишком мрачными, Иван свернул к боковому выходу и выбрался в сад МВМА. Напоследок.
Свежий воздух приятно охладил лицо. Сейчас, когда официальные занятия ещё не возобновились после прошлых драматичных событий, а студенты только-только съезжались со всей страны, в саду царило умиротворяющее, глубокое спокойствие. Иван решил прогуляться по гравийной дорожке между ухоженными цветочными клумбами. Он невольно вспомнил, как в последний раз брел по этим же аллеям вместе с Гришей. Тогда Токарев был с ног до головы заляпан собственной кровью после спарринга. Сейчас те события казались далёким прошлым.
Внезапно, за спиной раздался отчётливый шорох гравия. Звук прервался так резко, будто кто-то осознал, что был слишком неосторожен и замер, затаившись.
Иван напряг слух. Он не стал резко оборачиваться или выдавать себя лишними движениями. Механик буквально кожей чувствовал, что за ним кто-то крадется.
Глава 36. Стержень
Со скрытностью у преследователя дела обстояли из рук вон плохо. Шаги были неровными, суетливыми. Иван мог бы поклясться, что в тишине сада даже услышал тихое ругательство шёпотом, когда незнакомец умудрился зацепить рукавом коварный куст диких роз.
Решив не устраивать переполох на открытой аллее, Иван плавно перестроил маршрут и направился в сторону заброшенной, заросшей плющом оранжереи. На ходу он аккуратно опустил руку в карман куртки и нащупал титановый ободок. Токарев аккуратно надел перстень.
В ту же секунду по руке выше запястья плеснуло странным чувством. Под металлом кожа сначала зачесалась, а затем фалангу прошило короткой, покалывающей волной диэлектрического холода, будто палец на секунду сунули в оголенный провод под слабым током. Кристалл отозвался — в глубине пальца, прямо в кости, запульсировала едва уловимая, живая вибрация. В ушах тонко, на грани восприятия, звякнул чистый, ультразвуковой аккорд, перешедший в мягкое, почти осязаемое тепло. Контур замкнулся. Иван сжал и разжал кулак, привыкая к артефакту, который теперь ощущался как продолжение его собственного тела. «Прохладно? Хм. Обычно этот негодник жжётся. » — мелкой мушкой закружилась мысль. Иван решил вернуться к ней позже, и на всякий случай сконцентрировался на своей ментальной защите. Как показала практика, бережёного Бог бережет.