— Это не удивит никого из тех, кто умеет шевелить извилинами, — Разумовский лениво откинулся на спинку кресла, а его волосы поймали блик полуденного солнца. — Видите ли, Иван, всем доподлинно известно, что простолюдины с Лазурью не работают. А ваши связи… Вы ведь буквально на второй день в академии уже обедали с его сиятельством Демидовым. Её светлость Нарышкина подарила вам танец. А её императорское высочество Романова выступила защитницей на суде. Да и указ о зачислении подписан лично Императором.
Иван замер, окончательно перестав понимать, что вообще происходит в этом кабинете и к какому обрыву ведет их разговор.
— И после этого вы будете говорить, что не являетесь представителем одной из этих уважаемых фамилий? — ректор посмотрел на Ивана как на самого недалёкого ученика в классе. — Не смешите мои старые колени. Ладно, голубчик, моргните, если я прав.
Так широко, как в этот момент, Иван глаза никогда в жизни не распахивал. Он буквально вытаращился на ректора, демонстрируя максимально открытые кругляши своих обычно суровых глаз. И не моргнул ни разу.
Старик в ответ лишь расхохотался.
— Полно вам, — отсмеявшись, ректор вернулся к распитию чая, звякнув блюдцем. — Ладно-ладно. Тайны останутся тайнами! Каким бы троюродным кузеном внучатой племянницы вы там ни являлись, и пусть даже вы не имеете высшей крови. Но…
Аристарх Валерианович заговорщицки подмигнул Ивану. Механик, чётко знавший, насколько аристократ сейчас заблуждается, осознал, что лучше сейчас с ним не спорить. Он вспомнил факт, который предшествовал этой теории. Лазурь. Простолюдин взывает к лазури. Лучше побыть тайным родственничком в глазах высшего света, чем официально разрушить общую картину мира. Ведь даже технологию Прометея Разумовские в своём видео обозвали роботом. А Гриша говорил, что в том экзоскелете был живой пилот. Который точно также двигал этого подпитанного лазурью монстра… Значит…Иван не один такой. Многие ли вообще на это способны? И от чего это зависит?
Иван выпрямил позвоночник, который уже устал держать осанку и решил подыграть:
— Ваше сиятельство, при всём моём к вам личном уважении, я не могу подтвердить ваши слова. Но и отрицать их более не стану.
Ректор звучно хлопнул в ладони, словно запечатывая свою победу.
— Прекрасно! — подвел черту Аристарх Валерианович, и в его голосе снова зазвенела чистая генеральская сталь. — Однако… для соблюдения тишины и спокойствия в стенах моего учебного заведения, да и ради вашей безопасности, я сделаю вам ценный подарок. Вы официально отчислены, господин Токарев. Вы свободны!