Десантный транспорт швырнуло в сторону, и металл обшивки глухо завыл, принимая на себя очередной удар турбулентного воздушного потока.
Здесь, у самого борта, сжавшись в комок, сидела Асия Долгорукова.
В отличие от закованных в броню штурмовиков, её защитой выступал мягкий экзоскелет тёмно-синего цвета по которому змеилось изящное золотое тиснение. Высокотехнологичная ткань облегала тело девушки словно вторая кожа, идеально повторяя каждый изгиб, но главное — она не создавала ни малейших помех для концентрации её родового дара, обеспечивая свободу движений.
Костюм по праву считался вершиной имперских оборонных технологий и носил гордое имя «Эгида-М». Конструкторы отказались от классических схем: внутри этой брони нового поколения не было громоздких, уязвимых батарей или гудящих ядерных микрореакторов. Вместо них источником жизни служила чистейшая Лазурь. Расщепленная на невидимые глазу микрочастицы, она буквально струилась по сложной сети тонких силовых линий, пронизывающих ткань.
Этот непрерывный, пульсирующий поток генерировал вокруг Асии невидимый, но невероятно плотный кинетический щит. Воздух всего в паре миллиметров от ее тела едва ощутимо вибрировал. Силовое поле, готовое в любую долю секунды принять на себя смертоносный удар, преломляло полумрак десантного отсека, создавая вокруг девушки едва заметное оптическое марево.
Однако эта гордость имперских инженеров, способная с легкостью остановить пулю или погасить энергию взрывной волны, совершенно не спасала Асю от холода. Чувствуя, как коченеют пальцы, она прятала носик в ладони, сжималась еще сильнее и пыталась согреться коротким, прерывистым дыханием.
Напротив неё, вольготно закинув ногу на ногу, расположился Аксель Нарышкин. Его коротко стриженные платиновые волосы и бледно-голубые глаза казались прямым продолжением этого заснеженного пейзажа за бронированным иллюминатором. Температурный изъян «Эгиды» не доставлял ему ни малейшего дискомфорта. Для его семьи любой мороз был просто напоминанием о доме.
Заметив, что напарница в очередной раз шумно втягивает носом стылый воздух, Аксель лениво подался вперед:
— Графиня, прекратите этот симфонический оркестр. Вы так громко стучите зубами, что бунтовщики засекут нас еще до посадки.
Она недовольно покосилась на него из-под насупленных бровей, смешно шмыгнув покрасневшим носом.
— Не все рождены в ледяных чертогах, Ваше Сиятельство.
Нарышкин лишь молча отстегнул магнитный замок тактического ремня. Без единого слова он плавно пересел в соседнее кресло. Плечо в плечо. Откинул голову на подголовник и закрыл веки.