Мария отступила на шаг назад. Её холодные глаза отслеживали каждое микродвижение первокурсницы.
— Хорошо, — тихо, направляя как опытный наставник, произнесла Мария. — Расслабьте плечи. Энергия идёт не из затылка. Из солнечного сплетения. Представьте, что выталкиваете воду через узкое горлышко. Ровное, постоянное давление. Ведите поток. Держите цель. Только огонь.
Огонёк вдруг мелко задрожал. Пламя на глазах налилось густым, неестественно ярким, почти ядовитым оранжевым цветом. Медленно, сантиметр за сантиметром, оно поползло вверх. Один, два, три…
В аудитории все синхронно подались вперёд, затаив дыхание. У Дилары получается! Мария Шереметьева чуть прищурилась, контролируя процесс:
— Держите вектор… Не отпускайте…
Памя судорожно дёрнулось вбок, словно наткнувшись на невидимую преграду, резко схлопнулось и полностью погасло. В воздухе осталась лишь сиротливая струйка дыма.
Дилара шумно выдохнула. На прекрасном личике проступила смесь злости и досады. Мария разочарованно покачала головой.
— Жаль. Поток был ровным, но в финале вы захлебнулись, Юсупова. Садитесь. Три.
Дилара побрела обратно к своему ряду, опустив голову и пряча горящие от стыда глаза. Оболенский, сидевший неподалёку, преданно наклонился к ней и горячо зашептал:
— Диль, ну чуть-чуть же не хватило! Всё получится в следующий раз, ты была лучшей…
— Оболенский, — сухой голос Марии оборвал его.
Граф застыл на полуслове, стремительно бледнея.
— Если вам так не терпится излить избыток своего невостребованного сочувствия — займитесь благотворительностью в приютах для бездомных, — тон Шереметьевой заставил Оболенского вжаться в сиденье. — На моей лекции разговоры караются недельной отработкой. Вы меня услышали, граф?
— Да, княжна. Извините, — едва слышно пролепетал Паша.
Мария обвела взглядом притихшую, окончательно запуганную аудиторию.
— А теперь вопрос к залу, — профессорша оперлась ладонями о кафедру. — Кто из вас, господа будущая элита империи, способен провести элементарный анализ? Что произошло? Что конкретно пошло не так в последнюю секунду?
Лекторий ответил трусливой тишиной. Студенты один за другим стыдливо отводили глаза, прячась за экранами планшетов. Кристиан мрачно нахмурился, барабаня пальцами по столу. Елизавета молчала, застыв каменным изваянием. Рядом с Иваном Гриша внезапно проявил аномальный интерес к своему блокноту, усиленно делая вид, что изучает пустую страницу.
Профессор Шереметьева разочарованно покачала головой. Она уже приготовилась хорошенько отчитать этих бездарностей, как вдруг по лекторию пронесся звук заспанного голоса: