— Я двадцать четыре года в этих краях, парень. Здравствуйте, старший лейтенант Приходько, сорок шесть лет, параноик, чудак и ценитель собственной шкуры, приятно познакомиться, — фыркнул он. — Знаешь, почему я единственный офицер, протянувший в этой дыре так долго? Потому, что я готов ко всему и всегда. Жизнь — дерьмо, и всё лучшее, что в ней было, уже позади. Осталось только грязь, кровь и неизбежная смерть в конце, но я упорный ублюдок, и подохнуть намерен как можно позже. Поэтому в этих лесах нет укромного уголка, который я не подготовил бы для себя на чёрный день.

— Признаться, в первую нашу встречу у меня возникло о тебе сугубо отрицательное впечатление. Я редко ошибаюсь в людях, но в твоём случае рад признать — я здорово просчитался, — признался я.

— И кем же ты меня посчитал?

— Унылым куском дерьма, спивающимся потихоньку и теряющим всякий человеческий облик, — не стал я врать. — Ну знаешь, из тех, кто озлобился на жизнь, ноет о том, что судьба обошла его при раздаче пряников и он весь такой несчастный, и единственный выход — это поиски дна у стакана с дешёвым пойлом.

— Тогда ты почти не ошибся, — хмыкнул он. — С той лишь разницей, что я очень упрямый и упорный сукин сын, так что с силой воли у меня порядок. А вообще — ты про слово субординация когда-нибудь слышал, парень? Я, вообще-то, здесь начальство!

— Как скажешь, отец-командир, — не стал я спорить.

Мне, откровенно говоря, нравился Приходько. Было в нём что-то такое, простое — без аристократических закидонов, лишних понтов и прочего. Простой солдат, волей судьбы наделённый магическим даром, что не отчаялся и не ушёл в прислугу дворянам, поспешив уволиться после отработанного контракта. Нет, он решил остаться в этой дыре и явно делал всё, что мог, что бы его подчинённые умирали как можно реже. Чем-то он был похож на Доронина — но если капитан был ближе к эдакому дворянину-армейцу, то этот воплощал простолюдина-вояку. Мрачный, хитрый, решительный, грубый и не отказывающий себе в удовольствии изредка заложить за воротник, он был неприятным собеседником, да — но зато он был из тех, с кем я бы рискнул сходить в разведку. Да что там — мы уже неделю таскаемся по этим лесам, истребляя тварей, и живы мы лишь благодаря Приходько. Я бы в одиночку, конечно, тоже выжил — но не с отрядом. Алексей Воронцов или другие офицеры, которых я видел в учебном полку, тут бы и трёх дней не продержались, несмотря на свои ранги.

Мы вышли к небольшой, отлично замаскированной землянке. И надо сказать, это было лучшее убежище, что у нас было за всё это время — отлично расположенное и прекрасно скрытое, с источником пресной воды в километре…