Вторая рука метнулась к моему солнечному сплетению, но тут я окончательно рассвирепел — и выхваченный секундой ранее револьвер выплюнул одну за другой три пули, заставляя мару взвыть от боли. Раны не смертельные, особенно для такого существа, но концентрацию на бое ей сбили окончательно — пули-то зачарованные, пусть и далеко не шедевры артефактторики.
А затем мой клинок всё же оборвал её мучения. Достала, честное слово…
Путь назад был дольше, чем хотелось бы — я рвался через лес подобно носорогу, оставляя за собой отчётливые следы, но даже так это заняло минут пятнадцать. Я устал, нёс на себе тело, что стоило хоть живым, хоть мёртвым весьма немало — внутренние органы таких сильных существ весьма ценились, а этот экземпляр был весьма силён — и к тому же не собирался выжимать из себя предельную скорость — так никаких сил не напасёшься.
Уже выйдя к лагерю, я увидел, что мои товарища окончательно со всем разобрались. Солдаты вновь отправились в палатки, Семёнова утащили куда-то вглубь лагеря, потерь среди караульных не было — я успел обезвредить всех мар до начала своей погони — в общем, полный успех.
— Что с ней? — поинтересовался Приходько. — Жива?
Глава 19
Одиннадцать пойманных мар плюс притащенная лично мною их предводительница — улов знатный. Правда, мне пришлось потрудиться, накладывая на них чары сна и периодически их подпитывая, но оно того стоило. Одна только моя добыча, которая была довольно сильной особью по меркам их племени и почти дотягивала до человеческого Мастера могла стоить, по словам Приходько, около сорока тысяч золотыми — если живой и невредимой, разумеется.
Как оказалось, элитные бордели и некоторые аристократы охотно скупали этих полумонстров — экзотика привлекала тех, у кого были деньги. Разумеется, в Империи были возможности содержать разумных в покорности — довольный Кучин сходу назвал два варианта, впрочем, известных мне и по прошлому миру. Печать Смертника и Печать Подчинения — магия из разряда менталистики, сиречь магии разума. К моему сожалению, я был в ней не силён — в моём богатом магическими уловками арсенале из разряда магии разума числились некоторые приемы защиты и пара-тройка способов грубого взлома сознания.
Печать Смертника образовывала закладку, к которой вполне мог подключиться тот, для кого этого раба зачаровывали. Настраивалась она относительно просто — на ауру хозяина или с помощью некоего открытого канала, к которому имел доступ целый ряд лиц — в зависимости от того, кого туда внесёт занимающийся этим делом чародей. Такую, как правило, ставили на работниц подешевле и попроще, на которых не имело смысла тратить большие суммы денег.