Я тяжело хрипел, выползая из глубокой ямы. Там, снаружи, шёл отчаянный бой, в котором мне уже не было места — силы уже окончательно оставляли меня. Ну хоть выжил, каким-то чудом… Возможно, лет за пятьдесят и восстановиться сумею.

К моменту, когда я, сотворив себе на основе воздуха небольшую платформу, выплыл наружу, сражение Великих оказалось где-то далеко. Немцы пытались удрать, армия и остатки воздушного флота пытались прийти им на помощь — но было поздно, ибо на сотни километров в обе стороны шла в атаку Русская Армия.

А прямо передо мной стоял Петр Четвёртый, Великий Маг и Император Российской Империи собственной персоной. И мой ученик оп совместительству.

— Здравствуй, учитель, — поприветствовал он меня, глядя на меня с некой жалостью, брезгливостью и каким-то подобием уважения.

— Привет… Петя… — с трудом бросил я.

Мы помолчали. То, что произошедшее — план Императора, сейчас становилось ясно с беспощадной очевидностью.

— Почему? — спросил я.

Петр четвёртый, высокий, стройный молодой человек лет тридцати на вид, с длинными, аккуратно подстриженными усами, бородкой и бакенбардами, облаченный в гвардейский мундир полковника, задумчиво пожевал губами. Признаться, я думал он в очередной раз соврёт — как делал это всегда, когда совершал что-то неприглядное.

— Потому, что ты дурак, наставник, — со вздохом ответил он. — Потому что ты единственный из великих, кто не создал свою фракцию в империи. Кто не обладал личной армией, кто не поддерживал никого, кто демонстративно показывал свою близость с простым народом… Единственный, кто вызывал в моих подданных ощущение, что ты можешь стать более милосердным и добрым правителем, чем я — ибо ты живёшь просто и не заинтересован в большой политике внутри Империи.

— И всё? — хмыкнул я. — То есть то, что я не гонюсь целовать твой зад в поисках милостей и есть основная причина того, что ты обрёк меня на смерть? Я ведь лично учил тебя после смерти твоего отца. Лишь я один в своё время стоял между тобой и сменой династии — ещё когда ты был ребёнком. И вот так ты мне отплатил?

Повисло тяжелое, мрачное молчание. Император, властелин жизни и смерти сотен миллионов подданых на территории самого крупного государства во всей Ойкумене, молчал, опустив взгляд. Молчал долго, целых десять секунд — но затем ответил.

— Учитель, те десятилетия, что ты тут бездействовал, Империя менялась, — поднял он наконец голову. — Вот скажи, что ты думаешь о происходящем?

— Что ты мелкий, подлый и бесчестный трус, который отвёл войска, обрекая десятки миллионов своих подданых на смерть, — честно ответил я, глядя ему в глаза снизу вверх. — Ты считаешь, что создал себе стратегическое преимущество, пожертвовав одним старым хрычом и двадцатью с лишним миллионами жизней мирных жителей, верно?