— А с детьми что? — поинтересовался я.

— Андрюша, Пётр и Ольга, — с ноткой гордости поведал он. — Все трое — с магическим даром. По первости тут росли, но у каждого в двенадцать дар открылся. Вот мы их одного за другим и отправили в столицу, на обучение. Академия Оккультных Наук нам, конечно, не по карману, но в училище святого Феодосия Крестителя мы их устроить сумели. Сколько ж денег на то ушло… Однако это — одно из лучших училищ, куда можно устроить детей таких, как мы с Маришкой. Не наследных дворян, простых боевых магов с окраин Империи. Благо, насколько Сибирь опасна, настолько и хлебна — сдохнуть здесь можно каждый день, но и заработок такой, что в любых других войсках и не снились. Мы с Марькой с самого начала понимали, что дети будут одарёнными, вот и остались тут после завершения обязательной службы. Где ещё два не самых сильных боевых мага могут заработать достаточно денег, что бы позволить себе оплату обучения в заведении, где учатся дети купцов, не самых богатых, но родовитых дворян и прочие относительно богатые люди? Пусть хоть они не окажутся обязанными проливать кровь и рисковать жизнями, как мы с их матерью. Артефактор, целитель и алхимик… Хорошие специальности. И самое главное — безопасные и хлебные.

— В Питере, говоришь, учатся? — задумчиво почесал подбородок я. — А знаешь, что бы им было ещё чуть проще, я напишу матери. Пусть приглядит за твоими чадами.

— Это с чего вдруг? — напрягся Приходько. — Да и ты вроде как теперь… Ну, этот…

— Безродный? — хмыкнул я. — Ага, так и есть… Вот только мои брат и сестра, что в Роду — Шуйские. Как и мать, что является вдовой… В общем, поверь — твоим отпрыскам будет лучше, если вдовствующая Шуйская возьмет их под крыло и даст понять, что они под её покровительством. Тогда можешь и смерти особо не страшиться — за твоими детьми присмотрят. Главное, оставайся самим собой, ладно?

На некоторое время повисла тишина. Влад снова приложился к своей неизменной фляге (как оказалось, она была пусть слабеньким, но пространственным артефактом, вмещающим в себя до пяти литров жидкости) и закусил чёрным хлебом с кусочком сала. Я последовал разумному примеру и хапнул горькой с горла и выдохнул, чуть поморщившись. Крепка, с-сука! Кусок строганины из лосиного мяса (причем лось был не обычный, как и все животные Сибири, впрочем) отправился в рот, и я аж прикрыл глаза от удовольствия. Простейшая смесь промороженного сырого мяса, соли и перца была сейчас воистину вкуснее кулинарных шедевров, которыми меня баловали в Москве.

— А с чего вдруг аттракцион столь неслыханной щедрости? — подозрительно поинтересовался Приходько. — Ты, конечно, не обижайся, но… Я краем уха слышал о Шуйских. Да твою мать, кто эту фамилию не слышал! И ты утверждаешь, что твоя родня… Погоди, ты что, сам был Шуйским⁈ Но…