— И что много журналистов там будет?
Алекс на секунду замялся, затем вынужденно признался, что не может дать точного ответа.
— В Уругвай приехало всего три десятка журналистов. В этот раз будет намного больше. В разы больше.
— Почему?
— Организаторы обещали вручить каждому участнику памятный золотой слиток. С фирменным клеймом «Бэнк оф Шарджа».
— &@# — восхищенно выругался црушник. — Эти арабы больные на всю голову. Просто так разбрасываться золотом? Там же будет смертоубийство?
— Количество заявок ограничено, список закрыт месяц назад.
— Алекс, срочно проверьте, нет ли в числе участников советских журналистов. Только их здесь не хватало.
— Уже проверил. Только два корреспондента из ГДР и Чехословакии. Один — профессиональный востоковед, второй — молодой редактор с радиостанции. Видимо, родственник большого партийного начальника — у них так принято.
— Черт с ними. Надеюсь, они уберутся оттуда вовремя и не успеют нам помешать.
Конец интерлюдии
Глава 31
— Странный ты.
Как всегда, любопытная Варвара, по ошибке именуемая Викой, влезла туда, куда не надо. В этот раз для разнообразия, решила она поинтересоваться, чем это я занимаюсь по вечерам, краду время, отведённое для неё, любимой.
— Зачем тебе столько одинаковых учебников? Не лень было из библиотеки тащить, тут килограмм десять. Ты их действительно читаешь?
— Да. В последней книге Алгебра застрелилась. Убийца — дворецкий. Не мешай, пожалуйста. Сейчас закончу, затем пойдём выгуляем тебя на Бродвее местном.
— Пф-ф. Никакой вежливости и галантности. Я что — крокодил, как у Маршака, чтобы меня по улице выгуливать? И чего я в тебе нашла, спрашивается? Мужлан и зануда. Брильянт достался не тому.
Однако, капризничать «бриллиант» не стал, наоборот, ещё раз пересчитала учебники поштучно, задумчиво изучила мою писанину, ту, что обнаружила в зоне досягаемости и поинтересовалась.
— Чем ты все-таки занимаешься? Шесть штук одинаковых школьных учебников по геометрии — это много даже для тебя.
— В том и дело, что они разные! И чем позже год выпуска — тем ужаснее содержимое.
— Да? Никогда не замечала. Математику в школе не любила. Я — натура творческая.
— Ага. Не пороли родители тебя в детстве, вот и не училась.
— Сам-то, троечник наверное. А туда же. Между прочим, у меня в аттестате всего три четверки, остальные — пятерки! Так что с учебниками? Я ничего не поняла.
Пришлось объяснять, работать нормально все равно уже не дала бы.
— Смотри сюда. Есть старый учебник под редакцией Колмогорова семидесятых годов, он в общем почти повторяет «Геометрию» Никитина от 1967 года. Обрати внимание, какие они толстые — почти пятьсот страниц в каждой. Что вполне объяснимо: обе книги на три года рассчитаны, для 6–8 классов.