— Что там внутри?
— Курсовая работа вроде бы. Честно — ни слова не понял. Про четырёхканальный ленточный бурбулятор какой-то.
— Турбулизатор?
— Во-во — оно самое! Чёрта с два выговоришь.
— Этого не может быть.
Юноша смущённо замялся, затем протянул второй пакет, уже поменьше.
Внутри него оказалась красивая бархатная коробочка с золотыми серьгами и кулоном.
— Мама сказала, что это точно для тебя. Не отказывайся, не обижай ее, пожалуйста.
— Почему она так решила?
— Дык. Там гравировка на обратной стороне.
— «Привет Свете с того света!» Это… это… чья-то глупая безумная шутка?
Молодой человек неожиданно усмехнулся.
— Если это шутка, то ее мог придумать только один человек в целом мире. Прости, Свет, что сразу не сказал. Генерал из Москвы не только посылку привёз. Награды родителям передал.
— Миша, ты меня пугаешь…
— Как бы тебе сказать, чтобы понятно было. Родители ничего не говорят, но я же не совсем дурак. Медали передаются по протоколу. Один экземпляр остаётся родственникам. Так вот, в бланке после слова награждается слово посмертно вычеркнуто! Э…э…э, тебе что плохо? Ты вся побледнела.
— Сволочь, гад! Никогда не прощу! Своими руками придушу. Только вернись, пожалуйста, живой!
Конец интерлюдии
Эпилог
— Да, это не Рио де-Жанейро, — равнодушно окинул взглядом удаляющийся берег, я постарался выбросить из головы воспоминания о последних двух сутках. — Это точно не Рио — это проклятый Монтего-Бей. Будь счастлив тот человек, кто придумал маршрут через этот благословенный город. Чтоб ему очередное звание на два года задержали.
В жутком клоповнике, по ошибке именуемом гостиницей, где мы коротали время в ожидании парохода, не было кондиционера — лишь древний скрипучий вентилятор на потолке, не способный стряхнуть ленивых мух, катающихся на нем, как на карусели. Тёплый, почти горячий душ не давал облегчения, температура воздуха и воды даже ночью не опускалась ниже двадцати пяти — двадцати семи градусов. Настоящая январская погода. А дома сейчас минус десять — сама мысль о снеге словно бальзам на душу, с охлаждающим эффектом.
Из Варадеро вышли на древней парусной яхте, за сутки кое-как доползли до Ямайки, где неожиданно выяснилось, что нужный нам рейсовый теплоход только что ушёл. Уровень организации — выше всяких похвал. Нет слов, одни ругательства. Кубинские товарищи посчитали свою задачу выполненной, предоставив нам возможность решать свои проблемы самостоятельно. Пришлось двое суток сидеть безвылазно в номере, изредка спускаясь в бар, чтобы продезинфицировать внутренности ромом.
Когда вышли в море стало прохладнее, откуда-то появился ветерок, под тентом на верхней палубе так даже комфортно стало. Карибское море радовало глаз и успокаивало душу, но лучше всего помогал от депрессии алкоголь. Хоть и не люблю ром, к слову, в этих краях он превосходный, а приходится пить. Другого выхода нет.