— Правильно считаешь. Крючков — мягкий человек, излишне сентиментальный. Может, засомневаться. Поэтому предатель подлежит ликвидации в любом случае. Будет приказ или нет. Крупнокалиберная разрывная пуля в голову творит чудеса — опознать двойника будет уже невозможно. Тем более, тело в любом случае останется у англичан.
— Вы сказали: двойника? Вы готовы убить невиновного человека?
— Не надо повторяться. Цель оправдывает средства, оправдывает даже кровь, если речь о миллионах жизней; лес рубят — щепки летят, как не банально это звучит. Твоя смерть должна быть убедительной. Если тебя это утешит, девушка рядом с жертвой не пострадает, но зато убедительно подтвердит, что это был именно тот, кто надо.
— Вам не говорил, что вы — людоед? Не боитесь Страшного Суда на том свете?
— Ты можешь там оказаться намного раньше. Подумай об этом. И о том, что ты можешь предложить в обмен за свою никчемную жизнь? В конце-концов можно накачать химией и узнать все, что нас интересует. Жаль, что после этого ты превратишься в овоща.
Глава 3
— Грохнут или не грохнут? Вот вопрос! — перефразируя классика размышлял я о своей незавидной судьбе.
Ситуация с каждым днём ухудшается, причём события несутся в абсолютно непредсказуемом направлении. Катастрофическая нехватка информации нервирует больше всего. Мысли мечутся, как скакуны Газманова в песне Розенбаумана, где их «пристрелить не поднялась рука». Поэтическое сравнение намекает, что с адекватностью мышления от постоянного стресса у меня тоже проблемы намечаются.
Загадочная фигура Ивана Фёдоровича никак не желает вписываться в стройную картину мира. Судя по временным промежутками между его визитами — он и сейчас пребывает на государственной службе, поэтому появляется лишь раз в сутки, ближе к вечеру.
С большой вероятностью он действительно из Конторы, а генеральские погоны даже гражданская одежда скрыть не может. Манера общения и повадки — типично комитетские. «Кровля гебня» — причём в худшем понимании этого термина, хотя раньше мне казалось, что это карикатурный образ, исчезнувший из реальности ещё во времена первых пятилеток, наркомов Ежова и Ягоды.
Главное Разведывательное Управление Генерального Штаба СССР я вычеркнул из списка подозреваемых. Трудно обьяснить это одной логикой, скорее интуиция: влияние военной разведки в политической жизни страны сильно преувеличено, а возможности и могущество раздуты до размеров греческих мифов. Опять же, суперкрот в окружении председателя КГБ — ну никак не вписывается в их специфику.
Вторым кандидатом на роль таинственного организатора похищения логично было бы считать бывшего генерала госбезопасности Пивовранова. И мотив, и возможности у него были, но зачем тогда «промежуточное звено» в виде лысого «Мефистофеля»? К тому, с ним вроде бы официальный нейтралитет, а с Евгением Максимовичем, который его протеже, у нас прямой контакт недавно наладился. Абсурдно рубить топором по протянутой руке, тем более, Пивовранов первым попадёт под подозрение. Со всеми вытекающими. Конечно, в этих сферах бывают и более сложные многоходовки, но даже моего воображения не хватит, чтобы понять, где здесь для него выгода, зато убытков не счесть.