Дальше дело техники и моего природного обаяния. Ещё в Егорьевске я совершил вопиющий акт вандализма, недостойный образцового советского гражданина. Я вырезал из какого-то транспаранта кусок красной ткани. Посыпаю голову пеплом и готов искупить вину, но не сейчас, а когда-нибудь в отдаленном будущем. Обязуюсь подарить горисполкому Егорьевска двести метров красного кумача в знак покаяния и искупления вины.
Из куска красной материи получилась замечательная нарукавная повязка указанного цвета, весьма похожая на ту, которую носят дружинники. Это общественные помощники милиции, явление весьма распространённое в советские времена. За дежурство, например, дружинникам вполне официально полагался отгул и даже премия иногда.
Вот я и изобразил из себя такого общественника.
— Ваш паспорт, пожалуйста. Лейтенант попросил принести. В протокол надо номер и серию паспорта внести. Да вы сидите, я сейчас его обратно принесу. Там делов-то на минуту.
Получив паспорт, я спокойно и не торопясь направился к выходу. Совесть моя в этот момент грустно, но укоризненно промолчала, поэтому для её успокоения пришлось пообещать самому себе: и этому товарищу компенсировать понесённые неудобства. Благо фамилия и адрес получателя у меня теперь есть.
— Сто рублей, думаю хватит?
— Двести и ни копейкой меньше! — заявила совесть.
— Договорились, — решил не спорить со своими глюками, чтобы не оказаться в лечебном заведении соответствующего профиля.
Итак, под какой фамилией мы теперь будем числиться?
— Спивак Степан Васильевич. И за это двести рублей высылай? Да за такое и четвертака много!
Фотография шестнадцатилетнего Степы не только на меня не была похожа, она и на хозяина не походила вовсе. Закралась даже крамольная мысль, а не спёр ли он этот паспорт у кого-то раньше? Но теория вероятности не допускает такой вероятности, извиняюсь за тавтологию.
Глава 11
Судьба-злодейка снова отправила меня на самое дно, сбросив с заслуженного пьедестала. Ни славы, ни денег, ни даже уважения в обществе — все надо начинать заново с нуля. Если не сказать — с отрицательных величин, учитывая левый паспорт с чужой фотографией в качестве единственного документа для легализации.
Что касается паспорта — единой компьютерной базы у доблестной советской милиции пока нет, но архаичные методы проверки документов все же действуют. Списки с номерами и сериям разыскиваемых паспортов передаются телетайпом по всем соседним регионам, так что даже смена фотографии не поможет, на вокзале или в аэропорту запросто вычислят фальшивку.
Есть конечно фантастический вариант с перелетом вообще без паспорта, пользуясь личным знакомством с пилотами. Именно так впервые летел в Москву. Как опытный пользователь «Аэрофлота», я заранее позаботился о хороших отношениях с летчиками. Система «блата» как и всякая сложная конструкция требует постоянного внимания и заботы, иначе может не сработать в нужный момент. С авиабилетами в СССР проблемы всегда были, и видимо, не скоро закончатся, поэтому, когда в июле отправился домой в Нижневолжск, причём с официально купленными авиабилетами на руках, я заглянул в гости к знакомым летчикам и вручил две картины с нарисованными истребителями в подарок. Как нетрудно догадаться, это были шедевры от нашего оформителя, ударным трудом искупившего вину за предыдущий автограф в ненужном месте. По моим эскизам, между прочим, нарисовано. Сам бы любовался — но пришлось пожертвовать ради удобства логистики в будущем.