Нарушивший «конвенцию» никогда не будет признан ни внутри страны, ни зарубежом и будет тут же уничтожен своими же. В моей исторической реальности, например, даже зная, что Горбачев предатель и разрушает страну никто на него не покушался.

Конечно, из всякого правила есть исключения. Лидера страны можно безнаказанно убить, опять же, после свержения или в ходе переворота. Такие шалости вполне допускаются, поскольку не противоречат исторической традиции. Того же Кенеди грохнули — но это уже из серии, «что позволено Юпитеру, не позволено быку».

Второе: уничтожить сразу всех высших лиц страны практически невозможно. Убивать лишь половину Политбюро нет смысла — остальные сразу примут меры безопасности.

Самое главное: убийство Лигачева и его соратников заговорщикам ничего не даёт — их проект уже разрушен, а такая попытка приведёт лишь к последующей ликвидации их самих.

Так же следует учесть, что это идейные фанатики, а значит у них своё понятие о чести и долге, пусть даже извращение. Убивать своих бывших коллег, которые тоже выполняли свой долг — это не сочетается с их идеалами. Попаданца укокошить можно, он странный и опасный чужак, под действие «конвенции» не попадает.

Так что, можно не опасаться за жизнь первых лиц государства — их никто не тронет, в отличие от меня, несчастного, обреченного на скитания и недоедание.

Кстати, о хлебе насущном тоже надо подумать, как и ночлеге. Поэтому, расспросив дорогу у прохожих, отправился прямиком на рынок.

— По улице Октябрьской, затем свернуть на Советскую, а там уже и видно будет, — подсказанный маршрут был настолько оригинальный, что наверняка в парочке других городов он точно так же приведёт к цели.

Вопреки названию «колхозный рынок» — место это обладало всеми признаками капитализма, несмотря на 1989 год, стоящий на дворе. Впрочем, во времена Брежнева это была бы точно такая же клоака, лишь отдаленно соотносящаяся с колхозниками. Территория этого заповедника антисанитарии поражала своими размерами и неухоженностью. Если в главном корпусе, хоть изредка (не реже пары раз в год), но убирались, то на открытых прилавках похоже ничего не менялось со времён Кисы Воробьянинова, разбрасывающего баранки легендарным взмахом сеятеля. По крайней мере, внешне декорации точь в точь, как в фильме с Андреем Мироновым.

Прилавки с навесами, стилизованными под остроконечные крыши в древнерусских теремах, вытянуты длинными рядами, между ними, прямо по грязи бродят толпы людей с авоськами, мешками и баулами. Запах гниющих овощей, смешанный с густыми ароматами гусей, немытых поросят и жаренных шашлыков, создаёт неповторимую атмосферу праздника на свиноферме.