Пришлось изображать покаяние, вести девушек в кафе, кормить мороженным и поить коктейлями. Кто я такой супротив самого Кота?!

— Саша?! Ты ли это? — Лев Борисыч Вайнштейн продюсер «Арии» собственной персоной.

Только тебя и не хватало. Пришлось отойти в сторонку, господин Вайнштейн вцепился в меня, словно клещ в мясную сардельку. Минут десять распинался в благодарностях, одновременно пытался осторожно выведать, с какой целью я наведался в гости к Кальянову. И кого именно решил осчастливить новой песней. Намекнул на продолжение сотрудничества и даже высказал желание досрочно погасить долг — вручить мне обещанный автомобиль. Судя по всему, успех Кипелова превзошёл все его ожидания.

От автомобиля категорически отказался, мне он даром не нужен, но зная натуру Льва Борисовича, сразу понял, что отвертеться от благодарности не получиться. Поэтому снизил размер гонорара до разумных пределов. Совесть не позволяет мне сильно наживаться на Кипелове, продавая ему его же песни. Попросил какое-нибудь украшение для молодой девушки, только не сильно дорогое.

С родной совестью я как-нибудь потом договорюсь. Не для себя же беру. Тем более, Вайнштейна обижать не хочется — не поймёт человек жесткого отказа, он же месяц потом спать не будет, волноваться начнёт. Человек не молодой уже — зачем ему такой стресс?

В этом момент в кафе появилась Ирина Аллегрова. На Льва Борисовича больно было смотреть, когда он понял, к кому именно я приехал в гости. Про предсказание Кота Матроскина уже вся столица знала. Сопоставить и сообразить, кто именно слепит шлягер для лучшей певицы года, он смог мгновенно.

Это случайное совпадение имело неожиданное забавное последствие. Из моего пожелания таинственным образом исчезло «недорогой подарок», и через неделю Лев Борисович, предварительно созвонившись, лично привёз и вручил мне шикарный набор из серёг и кулона с цепочкой. Белого золота с бриллиантами и топазами! Твою ж за ногу! Подобный «сет» не меньше трёх тысяч рублей стоит. И это по госцене. В комиссионке — не меньше четырёх.

Естественно, Марго такой безумно дорогой подарок я не мог сделать при всем желании. Меня просто не поняли бы. В самом жутком варианте родители могли бы расценить это как намёк на сватовство или помолвку.

Забыл сказать. С Викой к тому моменту мы успели расстаться. Буднично и печально. Все к тому шло. Последней каплей стало известие, что в единственном ресторане Воскресенска поют блатные песни моего сочинения. Издержки провинциального бытия — скрывать подобное долгое время невозможно никак.