Мне же, занятого рекламной раскруткой криминального образа «Шахматиста» некогда было сглаживать острые углы и проводить операцию «прикрытия» для единственного зрителя.

К тому, же отчетливо стало понятно, что в случае успеха финансовой пирамиды, мне придётся уходить на дно, воры такого не простят и будут искать меня долго и упорно. Поэтому никаких близких людей рядом быть не должно. Викусю, все равно, надо выводить из под удара, и чем раньше разрыв отношений, тем лучше.

Так что подарить брюлики своей бывшей пассии не получится, да она и не возьмёт. Слишком хорошо ее знаю.

— Мне жалко тебя. Ты не своей жизнью живёшь, — сказала и ушла. Без слез и скандалов.

Только взгляд до сих пор забыть не могу. Словно вся пустота Вселенной в нем отразилась.

Чужой странник я в этом времени, и след после меня остаётся — как выжженная пустыня и пепелище в душах людей, тех, кто мне поверил и стал близким. Сколько уже их таких позади?

Можно было подарить украшения маме, но это вызовет слишком много вопросов, к тому же топазы блондинкам не идут — это я точно знаю по прошлой жизни.

Остаётся лишь один вариант избавиться от этой нежданной обузы. Подарить той, которую обидел больше всех. К тому же она брюнетка и яхонты ей точно к лицу будут. Совесть внутри молча поддержала это решение.

Интерлюдия

Ноябрь 1989 года г. Нижневолжск, Технический институт рыбной промышленности и хозяйства.

На улице пасмурно и дождливо. В вестибюле первого этажа около главного входа можно заметить молодого человека лет семнадцати и стоящую рядом красивую девицу чуть постарше. Они молча стоят рядом возле огромного окна и смотрят на моросящий дождь за стеклом.

— Я выхожу замуж, — говорит она.

— Хороший хоть человек?

— Очень. Добрый, умный. Надежный. Осуждаешь?

— Нет. Ты не могла ждать вечно.

— Не надо было тебе приходить.

Снова тишина. Лишь дождь стучит по козырьку над входом. Хмурый вахтёр за столом шуршит газетой, неодобрительно поглядывая на странную парочку у окна. «Ходят тут всякие. Потом вытирай полы за ними».

— Ты становишься похожим на брата.

— Угу. Мать говорит — вылитая копия. Только глупее немного. Она так считает. Ей виднее.

— Плачет?

— Перестала. Уже месяца полтора, как успокоилась.

— Зря ты пришёл. Душу растравишь. Не терзай меня, пожалей хоть немного.

— Дык… я это. Не специально. Посылку передать надо. От Сашки. Вот.

— От кого? — в ужасе отшатнулась она.

— Генерал приезжал. Привёз вещи, что после брата остались. Велел тебе пакет вручить.

Девушка побледнела, схватилась за стену, чтобы не упасть. В глаза ее блеснуло отчаяние, смешанное с болью.