- Она очень добрая и много знает. Научила меня отгонять плохие сны от Цули, - тихо добавила, улыбаясь, вторая из сестёр. Её робкая, но живая улыбка, совершенно непохожая на ленивую материнскую, отчего-то заставляла биться быстрее даже сердце её отца. Фаацуль отложила марионеток и сгребла сестру в объятия.

- Дзиина-Ти - добра…. Хм-хм… я запомню это, - хохотнул великий владыка, - Но я рад, что вы поладили с ней. Но на всякий случай… Фаасама, ты помнишь?

- Да, паапа, амулет, - дисциплинированная девочка коснулась своего ушка, в котором на манер серёжки было устроено небольшое прозрачное драконье сердце с безумно сложным микроскопическим орнаментом по поверхности. Для симметрии в другом ушке дочери красного патриарха была такая же на вид, но обычная серёжка, без паутинного орнамента. Украшение для дочери делала Саам лично и его видели лишь старшие супруги матриарха. Даже Ююм-Дова не подозревал о его наличии. Вторая же сестрёнка, тиская первую, слышала их короткий разговор, но совершенноне воспринимала его смысл. Очевидно, что матриарх очень серьёзно подходила к вопросу безопасности своих младших дочерей.

Через пару дней, рассвет Близнецов осветил в порту Величайшей два разгружающихся дирижабля: огромный – военный, и не меньшего размера – торговый. С пирса, где причалила Джииджи, разгружали её вещи и свиту необходимую для проведения бала. Сама княжна была обнята с обеих сторон дочерями Фаацина, и тепло улыбаясь, расспрашивала их о чём-то. Фаацин беседовал с драконами-тенями. Телохранители меняли смену, пришла новая четвёрка. Какими бы могучими ни были телохранители Джииджи – им так же необходим был отдых. К ним навстречу спешили дворцовые драконы и эльфы во главе с дворецким Нефарионом на своём неразлучном Аарпай-Алве. До бала оставалось всего два дня и работы предстояло много. В бескрайней редконаселённой стране было не так много подобных праздников и семья Сам старалась делать балы максимально запоминающимися для огромного количества гостей, которые прибывали на каждый. На местах владыки побогаче делали подобные торжества уже для своих подданных. Но главным, разумеется, оставался бал в столице.

Появился наконец-то выспавшийся Икиир и Икииса, держащая в лапах большое яйцо Эголов. Стараниями её отца теперь его обнимала в мягкой подкладке тяжёлая сбруя повторяющая изгибы скорлупы. Сложные магические и псионические детали на ней светились голубыми и фиолетовыми огоньками. Если присутствие золотого владыки было очевидным: он улетал на флагмане уже со своей миссией, и ему следовало готовить корабль к отбытию, то присутствие старшей няни с яйцом было Фаацину не понятно.