— Нет, юный Скегги, о таком не складывают песен. Никто не должен узнать, что мы сделали и что привезли из страны вечного холода. Когда я умру… — Ульв конунг… — Помолчи, Скегги Торлейвсон. — Ульв нахмурился и на мгновение словно превратился в себя прежнего. Я тут же прикусил язык. — У меня осталось слишком мало времени, чтобы тратить его на споры с юнцом. То, что я везу с собой, нужно спрятать. Я могу доверять только тебе… В мои руки лег увесистый сверток. Так значит, что-то там все-таки было⁈ Половину хирда Ульв оставил на тех берегах, и еще пятеро умерли от ран уже в море — но теперь я хотя бы знал, что все это не зря. Как он смог спрятать?.. — Это?.. — Молчи, Скегги! — Конунг обхватил меня за шею и, наклонив мою голову к себе, зашептал прямо в ухо. — Никому не показывай и никому не говори. Никто не должен узнать о том, что здесь! А теперь поклянись, Скегги, сын Торлейва, что сделаешь то, о чем я попрошу тебя… — Клянусь, конунг! Все, что угодно. Даже если бы я уже знал, что мне предстоит сделать — все равно бы поклялся. Но, боги, лучше бы я остался за голубыми льдами! Шепот Ульва все затихал, и вместе с ним, казалось, затихает и мое сердце. Один Всемогущий, за что мне это все?.. — Антор! Антор, очнись! Кто такой этот Антор? Надо мной склонилась прекрасная дева. Я едва мог разглядеть ее лицо, но она была красивее всех, кого я видел в жизни. Я протянул руку, чтобы коснуться ее, но пальцы встретили лишь металл кольчуги. Неужели сам Один послал одну из своих валькирий, чтобы отвести меня в Светлые Чертоги и спасти от бесчестия?.. Если бы это было так! Но разве валькирии не приходят только к тем, кто погибает в бою? Я разлепил пересохшие губы, чтобы спросить — но прекрасное синеглазое лицо уже исчезало, растворяясь, как дымка… И вот мое черное дело почти закончено. Я отступил на шаг. При тусклом свете факелов конунг Ульв не выглядел мертвецом. В своей боевой броне он вновь стал таким, каким мы все его знали — могучим великаном, который не боялся ни врагов, ни йотунов, ни самого Рыжебородого Тора. Доспехи надежно скрывали исхудавшее и немощное тело. Так и я должен сокрыть то, что мы привезли из края вечных льдов. Обломанный клинок, выкованный когда-то то ли цвергами, подземными карликами, то ли богами-Асами, то ли самим Мимиром еще до начала времен, поблескивал в темноте алым камнем. Словно просил еще раз хотя бы прикоснуться к длинной рукояти — и не я один чувствовал это. — Пора уходить, — проворчал один из воинов. — Дурное дело мы сделали, Скегги. Без корабля