В её раскрытой ладони появился водный шар. Голубоватая вода начала мутнеть, превращаясь в кроваво-красную.

— Порча альвы будет разъедать его душу и неизбежно превратит носителя в своего раба. Твой отец осознавал всю опасность, отверг этот путь и придумал другое решение.

Карина повела ладонями — и шар разделился надвое, возвращая себе прежний голубой оттенок.

— Он ослушался приказа Императора и разбил ядро. А осколки, имевшие ту же силу, но ставшие более безопасными, спрятал.

Я нахмурил брови.

— Так вот почему государь велел казнить всех… отец лишил его сильнейшего артефакта. Но почему за десять лет никто не нашел осколки и не восстановил ядро?

— Как знать, — Карина таинственно улыбнулась. — Твой отец понимал — хочешь спрятать что-то важное, спрячь у всех на виду.

— О чем ты? — я нахмурил брови. — Ты ведь знаешь, где оно, так?

— Конечно, я же гений, — ухмыльнулась девушка, упирая ладонь в бок. — Ему пришлось пожертвовать всем, чтобы сохранить тайну, ведь он доверил осколки тем, кого ценил больше собственной жизни. Ядро куда ближе, чем думает Император.

— Где Карина?

Она подошла ко мне и с загадочной улыбкой села рядом.

— Одно из них совсем рядом, дорогой. Понимаешь?

Её пальчик коснулся моей груди.

И тут меня осенило.

— Ох чёрт…

Я посмотрел на Карину, довольную настолько, будто она выиграла в лотерею целую планету.

— Тогда получается, второй осколок всё это время был у моей…

Её пальчик лёг на мои губы, девушка кивнула.

— Ну что, князь, теперь ты доволен? У меня нет от тебя секретов. У меня больше ничего нет, — Карина встала напротив окна, уперев руки в бока. Лучи утреннего солнца освещали её нагое тело так, словно она светилась золотом. — Я вся перед тобой. Это — всё, что у меня есть.

Девушка улыбалась. Максимально уязвимая, со следами поцелуев и ниточками шрамов на теле.

— Да, — я тихо хмыкнул. — Так и есть.

— Эй! — она гневно сдвинула брови. — Ты должен был сказать, что у теперь у меня ещё есть ты! Понимаешь? Ты же хороший парень, ты!..

Я поднялся и остановил её тем же жестом, коснувшись губ.

— Карина, скажу честно. Ты та ещё заноза в заднице. Но теперь ты — часть моей семьи. А за свою семью я любого порву.

Её глаза расширились. Она улыбнулась, так искренне, словно сквозь её вечную маску стервы пробивалась та самая девчонка, в которую можно было и влюбиться.

Я убрал палец и отвернулся, ища взглядом свою одежду.

— Но лучше тебе не делать так, чтобы мне пришлось доказывать эти слова на практике.

— Конечно, — тихо ответила она и завозилась со своими вещами.

Минут пять мы одевались и приводили себя в порядок в практически полной тишине. Наконец, подняв альвафон, Карина обернулась.