Я устало закрыл глаза. Перед тем как окончательно провалиться в глубокий тяжёлый сон, я успел подумать только одну мысль: «Хоть бы понять, что происходит на самом деле…»

Я уверенно шёл по какой-то совершенно незнакомой мне улице. Вокруг не стихая выли надрывные сирены, и одна за другой мимо меня с ревом проносились белые машины скорой помощи с яркими мигалками, пока спешащие прохожие со скрытыми под медицинскими масками лицами испуганно шарахались в разные стороны.

Прямо передо мной тучный мужчина вдруг зашёлся диким лающим кашлем и мешком рухнул на асфальт, но никто даже не подумал подойти и помочь — люди лишь трусливо ускоряли шаг, стараясь не смотреть на умирающего, пока над крышами домов вдали безостановочно поднимался густой чёрный дым из высоких труб городского крематория.

Я медленно посмотрел на свою руку. Вместо привычной старой раскладушки я сейчас зачем-то держал тонкую странную плитку из гладкого темного пластика без единой физической кнопки.

Экран тускло светился изнутри, послушно реагируя на легкие касания пальцев, но узнать дату я почему-то так и не смог, поскольку число перед глазами предательски расплывалось в совершенно непонятные символы.

Но куда больше меня напугало то, что в стеклянной витрине закрытого на карантин продуктового магазина отражался отнюдь не обычный студент-старшекурсник — здесь, в этом жутком гниющем мире, мне было заметно больше лет.

Грудь сдавливало жгучее чувство страшной, невосполнимой утраты. Меня не покидало ощущение, будто я навсегда потерял нечто невыразимо важное, нечто такое, без чего любая жизнь дальше сразу лишается всякого смысла, оставляя внутри лишь зияющую черную пустоту.

В руке откуда-то сама собой взялась наполовину пустая бутылка дешевой водки, которую я начал судорожно пить прямо из горла как заправский конченый алкаш, совершенно без закуски и в наивной глупой надежде хоть немного заглушить эти невыносимые чувства.

Но это не помогало, как ничем не помогали умирающим людям и эти зарабатывающие на кровавой пандемии беспринципные врачи…

Я с диким хрипом подскочил на кровати, судорожно пытаясь вздохнуть так, будто я был выброшенной на горячий песок рыбой. Сведенную грудь больно сдавило, сердце бешено стучало о рёбра, а насквозь промокшая от холодного пота футболка неприятно прилипла к спине. Накатила липкая волна настоящей первобытной паники, и моё перепуганное тело среагировало само по себе — фокусировка с акцессией разом запустились одновременно, без всякого мысленного приказа с моей стороны.

Мир вокруг замер.

На этот раз всё ощущалось иначе. Благодаря вложенным в акцессию минутам фокусировка поднялась на пятый уровень. Восприятие обострилось до предела. Цвета в комнате стали неестественно яркими.