— Обалдеть… — Настя подняла на Макса свои сияющие глаза. — Макс, ты… ты просто волшебник! Это самое крутое, что я видела в жизни!
Максим окончательно стушевался. Он торопливо захлопнул книгу, отчего гусята мгновенно растаяли в холодном осеннем воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона, а сам парень принялся усердно протирать снятые очки краем рубашки, всячески стараясь не смотреть на Настю. Прежде на его тихую способность так бурно никто не реагировал.
Я же задумчиво доедал свою пиццу, параллельно анализируя увиденное.
— Значит, активную магию ты видишь, — сделал логичный вывод я, внимательно глядя на Настю. — Результат работы чужой способности для тебя вполне реален. Проблема заключается только в том, что ты не видишь потустороннее.
— Но почему? — резонно спросила Марта, возвращаясь к нам и убирая свой телефон в сумку.
— Не знаю, — я покачал головой и смял ставшую пустой картонную коробку. — Но, думаю, у нас будет уйма времени во всём этом разобраться. На чердаке как раз осталась мастерская мужа Агафьи. Возможно, там найдутся ответы.
Я поднялся с деревянной лавочки, привычно закинул смятую пустую коробку в мусорную урну и окинул взглядом свою сытую команду, пока Настя поспешно укладывала вещи, Вася пружинисто разминал плечи, Марта педантично поправляла полы строгого пальто, а Макс бережно прятал книгу обратно в рюкзак.
Впереди нас неумолимо ждала тёмная молчаливая тьма дома на Василькова одиннадцать. И эта ночь обещала быть очень долгой.
4. Тропа, ведущая вниз
Дом на Василькова одиннадцать встретил нас темнеющим пятном между двух жилых домов, в окнах которых горел свет. Наш дом ещё не выглядел заброшкой — крепкая дверь, отсутствие надписей на стенах, нет разбитых окон и других признаков запустения.
Но дух этого запустения уже прописался здесь темнеющими грязными стёклами и зарастающей тропой. В бетоне были трещины, через которые летом будет торчать зелень и пушистые головы одуванчиков.
— А ты откуда, кстати? — задала Марта Насте вопрос, до которого я даже как-то не додумался, хотя с этого стоило бы начинать.
— Окраина, — отмахнулась она.
— Я на Пролетариата, — сказала Марта. — Новые дома, знаешь? Скучная девятиэтажка, как у большинства в городе. А где на окраине?
— Таланова…
— Посёлок Таланова? Здорово!
Настя помрачнела. Я припомнил, что это вроде бы какой-то элитный посёлок, но ничего такого, чтобы проявлять к этому какие-то чувства.
Мы вошли в дом, пока девушки продолжали общение. Я открыл дверь и вошёл внутрь. Почувствовал приятную ностальгию. Запах отсыревших стен и плесени казались чем-то почти родным. Тревожный звоночек — как бы привычек Ника не перенять…