«Безмолвная благоволит вам».
Адреналин стремительно уходил. Макс лежал на полу с разорванной рубашкой и тяжело дышал, а Вася привалился к стене, держась за ушибленное плечо. Из пореза на моем бедре текла кровь. Ааэа просто осела на пол: она прижимала ладони к ранам, словно пыталась задержать утекавшую из тела светящуюся дымку.
Тела поверженных монстров начали медленно, словно нехотя, светлеть и превращаться в белёсый свет. Много. Ещё непонятно насколько, но очень много. Обрадоваться мы не успели. За спинами грохнул тяжёлый глухой удар, и дверь подвала захлопнулась сама собой.
Прихрамывая, я бросился к ней по ступеням, дёрнул за ручку — заперто. Намертво. Вспомнив, как легко этот клинок прорезал толстую сталь в доме Агафьи, я размахнулся и со всей силы попытался вогнать лезвие, но ответом стал лишь сухой металлический звон.
Оружие просто скользнуло по полотну без единой царапины. Я переключил акцессию на силу и ударил снова. Лезвие отскочило, как от литой брони, дверь не поддалась, а физика этого дома окончательно сошла с ума и захлопнула ловушку.
Температура в подвале продолжала расти. В пылу боя я не придал этому значения, но сейчас воздух раскалился настолько, что дышать стало откровенно нечем. Фонари начали гаснуть один за другим: сначала тускло мигнул и умер прибор Васи, затем погас экран телефона Марты, оставив в воцарившейся полутьме только один рабочий источник света — мощный прожектор Насти.
Девушка тяжело дышала. Она повела лучом по подвалу, выхватывая влажные стены, пока на одной из кирпичных перегородок свет не замер, осветив на уровне глаз грубую неровную надпись, словно наспех выцарапанную гвоздём:
«ВЫ РАЗОЧАРОВАЛИ ПОДВАЛ».
Под потолком с жутким свистом лопнула первая труба отопления, а следом за ней с грохотом разорвало вторую.
Из проломов вырвались густые струи белого пара, мгновенно заполняя тесное подземелье кипятком, и под ногами, прямо поверх грязи и останков превращающихся в свет чудовищ, начала быстро собираться бурлящая вода, заливая подошвы кроссовок. Подвал окончательно превратился в запертый раскалённый котел.
6. Я вижу все
— Офигеть, Поляр, да здесь каждому по две тысячи с лишним! — воскликнул Полоскун.
— По три с половиной, — поправила его Марта, пытаясь тяжёло отдышаться.
— Напоминаю, что мне тоже полагается доля! — заулыбался Ник.
— Как решит Полярис, — ответила Ааэа. — Хотя это помогло бы залечить мои раны…
— Тихо! — рявкнул я. — Мы сейчас сдохнем здесь! Думайте как выбираться!
Ситуация была совсем не такой, как в подвале старухи. Горячий пар продолжал поступать, и мы здесь сваримся раньше, чем успеем решить, кому сколько!