— Сила… манит и ослепляет, Андрей, — покачала головой Марта. — Гоняться за ней так же глупо, как служить деньгам или гоняться за успешным успехом. Я не думаю, что можно спасти мир через манчкинство.

— Марта… — я задумался, стоит ли говорить. — Как думаешь, сколько у меня навыков?

— Ты говорил про два. Но, полагаю, их уже больше… Три? Четыре?

— Девять.

У Марты округлились глаза.

— Сколько⁈

— А ещё в моём первом сне мне сказали, что это моя последняя жизнь. Двадцать третья, если я правильно запомнил число.

— О-ого… да, с девятью способностями ты, наверное, станешь очень сильным. Акцессия, скорость реакции, этот странный цвет, управление призраками…

— Ещё чтение артефактов.

— А это что?

— Глубина чтения эхо. Не знаю, что значит термин, но я подсознательно знаю, как пользоваться разными артефактами и ловлю обучающие флешбеки от их прежних владельцев. Безобидная, но полезная штука.

— Я не думала, что может быть настолько много… Но это, получается, есть и другие такие, как ты?

— Сто процентов, — кивнул я. — И пока мы будем спать, они наверняка качаются, как в старой поговорке.

— Ещё один повод для спешки, — сказала девушка с грустью. — Но я понимаю. Что ж, тогда я спать. Но если вдруг будет желание пообщаться, заходи, я буду рада твоей компании.

— Взаимно, — кивнул я. — Но сейчас действительно нужно поспать…

Я с трудом дошёл до третьего. Сегодня у меня прямо кросс по ступенькам туда-сюда. Переступил порог, но, увы, на самом деле спать мне пока ещё было рано. Я взял себе за правило каждый день заканчивать с одним из добытых наверху артефактов.

Занятие мне не нравилось, ибо вырубало с гарантией. Но, тем не менее, делать надо. Сегодня на очереди был зонт…

Зловещий артефакт даже в доме держать не особо хотелось, не то что касаться.

Стоило ладони сомкнуться на рукояти, выполненной в виде трёхпалой птичьей лапы, как сознание вновь заполнили образы. Кладбище, ветер, ливень, я, чертящий магические руны над старым японским зонтом, который мне когда-то привезла мать в качестве сувенира.

Это я привязал чью-то неприкаянную душу или какого-то злого духа к предмету. Тогда это была моя первая попытка творить магию.

Я вспомнил момент со всей ясностью. Как и то, что артефакт не способен меня ослушаться. В новой жизни он меня не признал сразу, но, вкусив моей крови, сразу понял, что был не прав. Поэтому он остановил сражение и сдался.

А ещё, вспомнил, как бросал зонт во врагов, и тот с жаждой принимался крошить их уже известным мне способом…

Второй раз было заметно легче. Сонливость была запредельной, но не такой всепоглощающей, как после контакта с клинком.