— Такое чувство, что стены говорят с нами… — заметила Рита.

— Вы лучше вот сюда посмотрите, — сказал Вася, отходя назад и пытаясь обхватить расширившимся лучом фонаря новую картину знакомого автора.

Часть потолка обвалилась, создав небольшой колодец с высоким потолком. Здесь на идеально чёрном полотне почти светилась, будто со светоотражающей краской, новая картина с Настей в главной роли. Только волосы и полоски на куртке намерено светились так, чтобы выделить персонажа из фона и придать ощущение мистичности этой фигуры.

Нарисованная Настя с вдохновлённым счастливым лицом игралась с облепившими её светящимися мотыльками, парившими вокруг неё. Затем луч света опустился чуть ниже, и я увидел, что в ногах у девушки лежит человеческое тело в искажённой маске с разными глазами. Заметить его очертания сразу было непросто — тело было покрыто целыми стаями мотыльков, создавшими на первое впечатление образ светящегося озера.

— Ты же не видишь здесь ничего странного, правда? — спросил я у реальной Насти.

— М-м? Ничего кроме того, что какому-то идиоту хватило на это времени и желания, — бросила она с лёгкой брезгливостью.

— О как. Опиши, что ты видишь.

— Издеваешься? — спросила она, но по моему голосу поняла, что нет, и ответила серьёзно. — Грубое изображение полового акта с гипертрофированными…

— Понял, достаточно, — оборвал я её. — Мы видим абсолютно другое.

«П▣М»

— Принцесса Многогранника…

— Стоп. Там опять картина, которая типа со мной? — насупилась Настя. — Какая-то пошлятина?

— Нет, наоборот, милый образ. Но довольно зловещий.

— Какой?

— Ты выглядишь счастливой, в своей любимой куртке. Вокруг тебя облако светлячков, а на полу под ногами — тело какого-то типа в маске.

— И ещё тут какие-то руки летают, и бабочки светятся, — добавила Рита. — Краси-иво!

— Колись, ты соблазнила какого-то великого колдуна? — спросил Вася.

— Вряд ли великий колдун называл бы себя «Принцессой», — заметил я.

— А с чего вы взяли, что «ПМ» — это она? — заинтересовался друг.

— Ну так это же просто. Буквы совпадают, а символ всегда разный, но это всегда геометрическая фигура. Не просто же так? — спросила Рита.

— Да ну вас, у меня нет никого знакомого с таким ником! — бросила Настя. — Давайте уже подниматься. Мне не интересно то, что нельзя сфотографировать как свидетельство чуда.

Мы прошли по тёмному коридорчику к лифтам. Вместо них сейчас была лишь чернота колодца. А за ними начиналась лестница вверх.

Уже на втором этаже ситуация менялась. Выше вандализм не поднимался — надписей практически не было, да и писали по большей части что-то хорошее или нейтральное.