Зачем брат Насти показал мне ту картину? Это знак, кому можно верить? Или как?

Я, он, Марта и девочка в очках из сентябристов… Это те, кого я встречал в этой жизни.

От этих мыслей голова начала болеть. Это в бонус ко всё ещё горящей огнём руке, после тесного знакомства с зонтом.

Он и стал моей жертвой на повторное использование навыка.

По вискам ударило болью с новой силой, и я почувствовал, как из носа пошла кровь.

Да уж, такой жести каждый день не увидишь…

Я ощутил себя неким бесплотным духом, который со стороны смотрит на то, как я в джинсовом плаще в полночь посреди старого кладбища черчу какие-то символы.

Мне сделалось не по себе.

Я что, и правда какой-то злой колдун?

Руны на земле подсветились мягким фиалковым светом. На небе начиналась буря. Молния осветила на миг мой силуэт рядом с крупным раскидистым деревом.

Увидел зонт. Красивого вишнёвого цвета. Нормальный, а не такой, как сейчас — простой современный японский зонт без всякой хтони. Этот образ заполнил всё моё сознание, и вскоре я уже не замечал ни себя, ни могил вокруг, ни темноты ночи. Только зонт.

Я ощутил аромат крови. Запах казался мне родным, запах друга. Запах того, кто позволил мне перестать быть неприкаянным духом и дал существование в виде касэ-обаке.

Сейчас я тоже чувствовал вкус крови, тот же вкус, что и тогда.

— Вот почему ты прекратил пытаться меня убить… — понял я и повалился на пол.

— Поляр!

— Андрей!! — воскликнула Марта с искренним беспокойством.

— Всё… в… порядке…

— Что в порядке? Ничего не в порядке! — воскликнула Марта.

— Приятель, выглядишь ужасно, — вмешался Полоскун.

— Всё в порядке, правда. Это откат способности. Башка перегружена. Собирайте это всё… — это было последнее, что я сказал. Затем, меня просто вырубило.

Очнувшись, увидел картину, которая привычно взбудоражила во мне воспоминания о памятном сне в день, когда всё началось… в этой жизни.

Я лежал на кровати в комнате Ааэа, моей комнате, судя по всему. Того и гляди, сейчас повернусь, а там обнажённая желтоглазая демонесса.

Обернулся. Вздрогнул. Нет, там была не она. Там лежала Ааэа и внимательно смотрела на меня лишённым глаз лицом.

— Доброго утра… сколько я спал? — спросил я. — Где остальные?

— Уже ушли. Сейчас час дня.

— Аф… — я попробовал поднять пострадавшую левую руку и понял, что та вся горит от боли.

— Я смазала её мазью, завтра должно быть уже не так больно. Но сегодня придётся потерпеть. Марта оставила обезболивающее. Малигос принёс нам баклажку воды.

Родители, должно быть, переживают… хотя пропущенных, вроде бы, нет.

В голове была каша. Стоял образ колдуна на кладбище.