— Ну, врать не буду, я рад, что это всё же не Котляров, — признался я. — Хотя, честно сказать, «Наследник» не был моим фаворитом в тотализаторе. Слишком уж он… правильный. Я думал, что это проверяющий, такой серьёзный, наводит страх на Павла Семёновича, спортсмен, стрелок и…

Договорить я не успел. В доме номер девять полыхнуло. Звук взрыва — глухой, объёмный хлопок долетел до нас с секундной задержкой. Окна мгновенно окрасились в оранжевый, пламя жадно лизнуло рамы изнутри.

Через несколько секунд занялись двери, массивные, старые, деревянные. Огонь добрался до дерева, облитого соляркой и теперь они жадно занимались жирными сполохами огня.

Прошла минута, другая. После вспышки я потерял из виду фанатика, не мог понять, где он. Может быть, спрятался около забора, в «мёртвой зоне», там, где мы не могли его видеть? Либо же сбежал и не стал смотреть на результат своих действия.

Человек, одержимый страстью видеть огонь, тот, кого называют пироманом, часто становится зрителем своего собственного творения, созерцая танец языков пламени. При этом он зачастую принимает участие в борьбе с порождённым собственным преступлением пожаром, так, словно он пытается бросить последний взгляд на чудовище, которое он сам выпустил на свободу.

Говорят, что в США был поджигатель, который даже получил почётную награду за тушение пожаров от мэрии города, в котором совершал свои преступления и считался чуть ли не героем. Пока кому-то в голову не пришла мысль, вернее вопрос — а не слишком ли часто наш героический Джон оказывается в нужное время в нужном месте?

В прошлый раз фанатик не ушёл с места преступления, от конюшни в Лабинке, где, собственно, он и засёк лешего.

А сейчас?

Я по-прежнему его не видел, не мог поймать в окуляры своего бинокля. Может быть, в Лабинке он остался не потому, что преступники тяготеют к месту преступления? Может быть, это его стандартный ловчий приём, попытка отыскать следующую жертву, исходя из того, что двоедушники могут знать друг друга.

Но сейчас, если он останется, его должны заметить местные, поскольку соседи сбегутся гасить пламя. Огонь — своего рода стихийное бедствие, он проявляет, кто есть кто.

Мы можем не любить своих соседей, причём по конкретным причинам. Музыка у них орёт, их кот гоняет вашего, сигаретный дым душит по утрам, свиньи воняют на сотню метров вокруг — настоящий характер проявляют лишь тогда, когда беда близка.

В людях сельских, пригородных, таится древняя солидарность: каждый пожар может стать последним, и спасают друг друга инстинктивно, по-простому, забывая прежнюю вражду.