Странный набор. Словно содержимое карманов безумного ролевика: нож-акинак — современная реплика, но напитанная магией, европейский автоматический пистолет, какие-то амулеты из кости и камня, фонящие магией так, что даже у меня зубы ныли. Ну и по мелочи — мешочек угля, свечи, осиновый кол (кстати, эта штука против нежити не работает, разве что ею голову разбить), нож-бабочка, блокнот с шифрованными записями.

Я потёр ноющее ребро. Человеческое тело — штука хрупкая, но удивительно ремонтопригодная. Особенно, когда за твоей спиной стоит Мегалит, который помогает срастить кости.

— А что ты Беккер расскажешь? — спросил я, кивнув в сторону посёлка, имея в виду факт побега Макара из камеры в опорнике.

Василиса пожала плечами. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из причёски.

— А как есть, так и расскажу, — она говорила спокойно, деловито. — Она сама меня послала искать родственников той бабки, чей дом сгорел. Вот я и металась по посёлку, изображала бурную деятельность. А что сделал Макар… Камер в опорнике нет. Мы сейчас замок на двери немного поцарапаем.

— Зачем?

— Чтобы картинка сложилась. Все подумают, что он отмычку подобрал, вскрыл замок и сбежал. Ключи на стенде никто не оставляет, но он «смог» сбежать через окно в туалете. Пальчики мы ему уже откатали, личность установлена. Светлана объявит его в федеральный розыск. Для неё это, знаешь ли, всё равно «палка» — показатель раскрытия и активной борьбы с преступностью. Был задержанный, стал подозреваемый в бегах. Он же по официальным данным не убийца, а так, придурок-поджигатель.

— Ну и хорошо, — выдохнул я. Бюрократия порой бывает полезнее заклинаний.

Василиса скосила на меня глаза. В её взгляде, обычно насмешливом, сейчас плескалась какая-то тёмная, тягучая тревога.

— Я рада, что у тебя всё заживает, Вадим. Странное в момент драки было ощущение, ты рядом — а помочь я ничем не могу. Давно не чувствовала такого бессилия. К магии привыкаешь. Стояла и смотрела. Барьер оказался таким прочным… Хорошо, что твоя человеческая природа оказалась живучей. Фанатик тебя сильно отделал.

— Да ничего особенного, — я попытался выпрямить спину и тут же поморщился. — Бывало и хуже.

— Не храбрись. Ты едва не умер, — она отвернулась, глядя, как по дороге между полей к нам приближается одинокая машина, которая пока что выглядела как жирная точка.

Мы молчали, я скосил взгляд на фанатика.

Не имея возможности повредить ему магией, Василиса от всей души приложила его шокером. Он до сих пор в отключке.

По грунтовке, мягко шурша шинами, к нам вкрадчиво подкатывал чёрный тонированный микроавтобус. Тихий шелест колёс мягко нарушил наше молчание, и вскоре чёрный микроавтобус, чья тонировка напрочь скрывала внутреннее пространство, плавно подобрался к нам.