— Нормально. Ещё раз спасибо, что Вы её вернули, дядя Вадим! — в тоне Олеси были тёплые искренние нотки благодарности. — Она сегодня гуляла по двору пятнадцать минут, кушает хорошо, даже немножко ругала нас за беспорядок. Улыбается нам. И иногда подолгу плачет. Это… это нормально, дядя Вадим?

— Она не сошла с ума, если ты об этом. Почитай в сети про посттравматический шок. Если убрать за скобки саму по себе природу ситуации и мир Навь, то это просто колоссальный стресс, большое потрясение, — сказал я. — Такое, что и сравнить не с чем. Как бы объяснить… Примерно, как невиновному человеку сесть в самую страшную тюрьму… Только в сто раз хуже. Чем она сейчас занимается?

— На кухне, чай пьёт, сёстры рядом, присматривают. Мы стараемся — учёба, дела по дому. Всем рассказываем, что мама просто простудилась с осложнениями, — голос девочки стал увереннее. — Вы заедете в гости?

— Ну, почему бы и нет… — ответил я, — Мне как раз надо с вашей мамой поговорить, обсудить всю эту историю.

— Приезжайте! Хоть сейчас, я Вам чай налью!

— Ну тогда жди, сейчас буду.

Прислушался. В подвале Руслан потребовал от Кузьмы передать ему джойстик, мол — его очередь. Ну, значит, учатся находить общий язык.

Двери «Буханки» захлопнулись с привычным, надтреснутым лязгом. Я не спешил давить на педаль газа, позволяя себе полминуты просто посидеть в анатомичном японском кресле и посмотреть вперёд, ни о чём не думая. Слишком много событий за последнее время.

Тронулся, развернул машину — ширина колдухинских улиц, плюс отсутствие тротуаров, это позволяли.

После привычной посадки по пути на улица Желанная, как обычно показался фундамент сгоревшего дома. Кирпичное основание — это всё, что осталось от него, однако иногда этого хватает, чтобы начать строить новую жизнь.

Шурша камушками по дорожному полотну, я без труда добрался до дома Тамары.

Её дочери высыпали на крыльцо встречать меня, чуть не толкая друг друга. Они были как живые воздушные шарики, наполненные радостью. Они точно знали, счастье — это когда у тебя все дома.

Я снял куртку, одна из сестёр заботливо повесила её на вешалку и провела в дом, на кухню. Олеся налила чай, после чего сёстры поспешили оставить меня наедине с матерью.

— Привет, Водяной, — Тамара сидела на стуле, поджав под себя ноги и обхватив кружку обеими ладонями, словно была не в тёплом доме, а на берегах Юкона, зимой, во времена Золотой лихорадки.

— Привет, Тамара. Как ты, в целом?

Вместо ответа она отхлебнула из кружки и тяжело вздохнула.

— Я к тебе уже приезжал, — продолжил я, — Но ты спала, поговорить не удалось. Тебе дочери что-то рассказывали?