— Правда?

— Да, — заверил Кузьма. — Ты себя не недооценивай. Ты благородный зверь, респектабельный и обеспеченный.

Я слушал их перепалку и чувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Пиво делало своё дело, разговор уходил в привычном направлении — обсуждение судьбы и поиск плюсов при попадании в задницу.

— Ладно, ребята, я спать. День был трудный… Ты понял базовое правило, Руслан? — спросил я снова, возвращая беседу в серьёзное русло. — Про Маскарад и про контроль?

Он кивнул. Уже спокойнее.

— Понял, Вадим. Молчать, не отсвечивать, сидеть в норе.

— Это временно, пока не пройдёт адаптация, привыкание, — добавил я. — Ты просто узнал, что у привычного тебе мира есть ещё один слой. И этот мир не такой уж плохой, если знать, как в нём жить. Здесь свои законы, свои радости. И пиво здесь, как видишь, тоже есть.

Поднимаясь по лестнице, я слышал, как Руслан уже более бодрым голосом расспрашивает домового, правда ли, что барсуки — народ богатый?

* * *

Утром в доме было неожиданно тепло. Я встал с узенькой кровати и в очередной раз пообещал себе, что куплю нормальную кровать и матрац. Коснувшись пола я неожиданно почувствовал, что полы не омерзительно холодные, а от них, напротив, веет теплом.

Пройдясь по полу босиком, что вообще-то мне не свойственно, я спустился в подвал и нашёл там причину тепла.

На диване спал Руслан, а в кресле, свернувшись калачиком, дремал Кузьма. Не знаю в какой момент, но эти черти чумазые развели нижнюю печь и, хотя теперь там были только тлеющие угольки, печь наполнила дом теплом.

Поднявшись на первый этаж, я сварил в турке себе порцию ядрёного кофе, добавил сахар и выпил без молока, прогоняя остатки сна. В качестве завтрака сделал себе три бутерброда, собрался на работу: накинул куртку, привычно проверил ключи от машины и вышел на крыльцо.

Работа — это важно, работа даёт не только деньги, но и социальную роль.

Многие работы — это вообще не про деньги. Полицейский, священник, доктор, это не профессия, это в первую очередь призвание. Доктор спасает жизнь и лечит не потому, что получит за это зарплату, это часть его природы и в этом смысле природа двоедушников напоминает такие профессии.

В двоедушнике проявляется его природа. Я не мог без воды и всегда селился около водоёмов. За тысячу лет ни разу не был в пустыне. И не горю желанием.

Почта — это для первой души, для человеческой. Почта — это место, где мистика пасует перед формами уведомлений, штампами с датой, ОАСУ РПО и пенсионными ведомостями.

Дверь скрипнула, впуская меня в тёплое, пахнущее сургучом, цейлонским чаем и старой бумагой нутро отделения. Мария Антоновна пришла как обычно заранее и уже восседала за своим барьером среди писем, бандеролей и квитанций, как дракон на куче сокровищ, перебирая какие-то бланки.