Крестьянин должен думать о будущем и всегда пребывает в цикле весна-посевная, лето-борьба с вредителями и сорняком, осень-уборочная и зима-подготовка техники и семян на весну.

Такой вот отечественный сельскохозяйственный круг Сансары крестьянина. И этому кругу нет и не будет конца.

Лесополосы вдоль дороги играли разнообразием цветов. Ну, понятно, многие деревья уже облетели, но там, где оставалась листва, она была бурой, оранжевой, жёлтой, багряной, а между ними как солдатики попадались и хвойные породы. Хотя не особенно много, эти круглый год оставались зелёными.

Погода стояла сухая, прохладная. Стёкла машины были чистыми, но я знал, что это ненадолго. Кубанская осень коварна: сейчас сухо, а через час небо затянет свинцом, и начнётся плотный холодный дождь, превращающий грунтовки в липкие, непролазные грязи, куда даже на моей технике лучше не соваться.

Я неторопливо ехал, притормаживая на участках, где попадались ямы, а мысли крутились вокруг событий последних двух недель. Время текло неспешно, как медленная река.

Вилена, она же Вивьен, как её нежно называл Юрий, девушка-загадка, девушка-миф. Она появилась из ниоткуда, принесла с собой смуту, Чёрного Пса и колдовство, а потом исчезла в никуда, вернувшись в Навь.

Я вспомнил лицо Марии Антоновны, когда мы с Василисой объясняли ей, куда делась её гостья.

— Мария Антоновна, поймите, — говорила Василиса, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и официально. — Её забрало начальство. Что-то там сдвинулось, злодеев всех арестовали, и она теперь помогает следствию в очень важном деле. Она в безопасности, на полном обеспечении и под охраной оперативников.

Моя начальница кивала и в то же время тайком вытирала слезу. Она ни слова не сказала про то, что девушка с ней не попрощалась, однако было заметно, что это её очень расстроило.

— Василиса, — сказал я тогда, когда мы вышли от Марии Антоновны. — Может, стоило проще? Ты могла бы просто подкорректировать её мысли, заставить забыть.

— Нет, — отрезала Василиса. Она стояла на крыльце, скрестив руки и сама смотрела на меня с ведьмовской строгостью. — Вадим, ты не понимаешь. Память и мысли — это не файлы на флешке. Стёр одно — посыплется другое. Удалить из памяти Ирину? А если ей напомнит соседка? Поругаются и станут сомневаться, была девушка, не была. Внушить, что уехала? А если она начнёт придумывать детали несуществующего события? У неё крыша поедет. Начнутся нестыковки, мозг начнет кипеть. Это прямой путь к безумию или инсульту. Вмешательство в сознание производится в крайнем случае.