С лестницы спустилась баба Нина. Окинув меня цепким взглядом, она пригласила меня в святая святых, свою каморку с окошком, ту самую вахтёрскую.

— Присаживайся. Чайник сейчас поставлю. Ты чёрный пьёшь? А то у меня другого нет.

— Пью… Тьфу ты! Я теперь это слово вслух произносить боюсь. Что-то все вокруг только и делают, что пьют.

— И не говори, Вадим, и не говори… Вон, третьего дня Настасья Гавриловна, что около школы живёт, пьяная на своей лавочке сидела. А ведь она в последний раз к рюмке прикладывалась на похоронах собственного зятя, одиннадцать лет назад! Ей самой, почитай, под восемьдесят, а туда же. Поддалась, значит, общей моде.

— Ого… Это заставляет задуматься. Нина Васильевна, а сколько всего народу сейчас в общежитии живёт?

— Ну, всего у меня пятьдесят две комнаты, если говорить про отремонтированные. Из них заселена сорок одна, вместимость — от двух коек до семи…

Я понимающе кивал, хотя эти цифры так и не дали прямого ответа на мой вопрос.

— Слушай, — в итоге сдалась баба Нина. — С одной стороны, я их всех в лицо знаю, многих так вообще, по именам. А вот чтобы поголовно считать… Врать не буду, не считала. А с другой стороны… Ты «Двенадцать стульев» смотрел? Кино? В общем, как говорил там один неудачливый шахматист, у меня все ходы записаны!

С этими словами она наслюнявила палец и с готовностью раскрыла толстый журнал учёта, лежавший на её столе.

— У меня тут, Вадим, на всех, кто заселился, полные, что называется, фамилия, имя и отчество. Ну а если серьёзно, то и другие данные имеются, вроде даты заселения.

Она на мгновение задумалась.

— Вот они все тут, передо мной. Если подсчитать, то получится точный список тех, кто сейчас у меня живёт. Не считая, конечно, серба Милоша и двух ушлёпков, которые пытались японский электрогенератор на цветмет сдать, их Котляров за кражу-то и закрыл, не сам, конечно, с помощью Беккер.

В этот момент по лестнице спустился Клим. Он подошёл и заглянул в окошко:

— Нина Васильевна, нам тут надо шкафчик один вскрыть.

— Ой, Климушка, конечно! Как скажешь. Тебе что дать, ломик или топор?

— Нет, мне бы понятых, — он оценивающе зыркнул на меня и продолжил. — Задержанные как-то подозрительно себя ведут. Мало ли, что они там прячут… Нина Васильевна, сможете обеспечить двух сознательных граждан с паспортами?

— Сейчас всё организуем, Клим Валерьевич! — отчеканила она.

По какой-то причине баба Нина не стала предлагать героическую роль понятого мне. Она просто вышла из вахтёрской и решительно зашагала по коридору, увлекая Клима за собой.

Журнал остался лежать раскрытым на её столе.