— Тебя свидетели видели! — победно выкатил Зайцев, словно бросая на стол козырного туза. — Петрович со второго этажа курил в окно, как раз с работы мужики вернулись. Я на сигналку вылетаю, а он мне сверху вещает: «Это, мол, говорит, почтальон местный, башкой приложился и сбежал».
Я лишь снисходительно усмехнулся.
— А твой Петрович, небось, эту бесценную сводку не за просто так выдал? Уже выставил тебе счёт в «жидкой валюте»? У вас же тут, в общаге, все бухают как кони. Цена показаниям этого сомелье, ломаный грош. Да и посмотри на меня, — я сделал шаг вперёд, нависая над ним в тусклом свете потолочной лампы, так, чтобы было видно моё лицо. — Видишь повреждения?
Зайцев прищурился, рассматривая мой лоб. Ни ссадины, ни гематомы.
— То-то же, — бросил я. — Обознался твой Петрович с пьяных глаз. Это был не я, да и не было ничего. Машинка у тебя и без того битая-перебитая, живого места нет. ГАИ ты, как я погляжу, вызывать не стал, так что доказательная база у тебя откровенно слабая. Ну, допустим, пойдёшь ты в суд. Представляешь, что это за канитель? На полгода, а то и на год. Даже если каким-то чудом докажешь, что это был я, наш самый гуманный суд в мире учтёт моё скромное материальное положение, отсутствие судимостей и положительную характеристику и взыщет по самому минимуму. После всех экспертиз насчитают тебе не твои заоблачные сто пятьдесят, а цифры, более близкие к моим. И будешь ты эту копейку вытрясать из моей крошечной зарплаты почтальона ещё год, по чайной ложке. Так что даю четырнадцать. Ищи бумагу, пиши, что претензий не имеешь.
Спесь с Зайцева слетела моментально. Он растерянно заморгал:
— Но как же… А компенсация морального вреда? И страданий?
— Страданий «Газели»? — я саркастично улыбнулся. — Слушай, а что такое мораль вообще? Ответишь своими словами, накину тебе ещё десятку сверху.
Мужичок нахмурился, подбирая слова.
— Ну… это когда больно там… незаконно всё, — неуверенно выдал он.
— Эх ты, голова, — я не удержался от ещё одной усмешки. — Мораль — это понятие о добре и зле, о должном и недолжном поведении.
— Ого… — Зайцев выглядел так, будто ему только что открыли тайну мироздания. — А как же её взыскивают тогда? Компенсируют как? — в его голосе прозвучало искреннее, почти детское удивление.
— В твоём случае — никак, — отрезал я, — Ну что, надумал? Бери ручку.
Я стоял над ним, откровенно давя взглядом и не оставляя ни единого шанса на манёвр.
Глава 22 Протокол
Мой дом встретил меня ароматом жареного мяса, чеснока и прованских трав. Раз уж я так сильно задержался, Василиса решила похозяйничать на моей кухне, на плите шкварчали свиные отбивные, а в духовке, в глубокой сковороде томился рататуй.