Две пластиковые бутылки с зелёной этикеткой «Тархун» в бардачке моей машины.
Самогон.
Глава 21 Родная стихия
Я смотрел и едва мог сфокусироваться на том, что находилось прямо передо мной.
Напротив стоял ядрёно-жёлтый Suzuki Jimny. В любое другое время я бы обязательно остановился полюбоваться, в этой машине удивительным образом сочеталось что-то взрослое, по-настоящему «джиперское». С правильными пропорциями, высоким клиренсом и серьёзной проходимостью и откровенно игрушечное, маленький, короткий, забавный, он словно иронизировал над своими громоздкими собратьями по классу.
В любое другое время…
Сейчас же меня, что называется, «накрывало», и я слишком остро это осознавал. Самое страшное в помутнении рассудка — это то, что поломку пытается диагностировать сам сломанный инструмент. Понять, что с твоим разумом происходит нездоровая ерунда, невероятно трудно, когда анализировать приходится этим самым разумом.
Стиснув зубы, я опустил голову и резко рванул вбок, намереваясь впечататься в металл, как разъярённый бык. В последний момент тело само скорректировало траекторию. Удар пришёлся не по аккуратному глянцу «Сузуки», а по металлической боковине кабины, по пассажирской двери стоя́щей по соседству старой, побитой жизнью «Газели».
От удара тяжёлую машину качнуло. Голову прострелило острой болью, но сквозь эту вспышку в сознание пробился первый луч ясности. Сработала чистая человеческая физиология, резкий выброс хорошей дозы адреналина.
Но этого оказалось мало. Мысли всё ещё путались, а тело физически скручивало от нестерпимого, животного желания выпить. И тогда я с размаху ударился головой в эту же «Газель» ещё дважды. У машины сработала сигнализация.
Кровь из рассечённой брови залила мне правый глаз. Половина лица горела огнём, пульсировала, но это сработало, я вполне владел собой.
И в этот момент я сорвался с места и побежал.
Я выбежал с парковки на улицу посёлка, и прямо по автомобильной дороге сломя голову бросился в сторону Камколя, под защиту родной стихии.
Бег.
По моим ощущениям, бег — это не просто процесс, а особое состояние. Медленный бег настраивает на размышления и приводит в порядок психику. Двигаясь трусцой, можно обдумывать проблемы, раскладывать по полочкам свою жизнь и поступки, успокаиваться, слушать аудиокниги, музыку или подкасты.
Но быстрый, на пределе сил бег, это нечто совершенно иное. Ты словно оказываешься везде и сразу, впереди, там, куда стремишься, в прошлом, настоящем и будущем. Ты размазан в единую линию и при этом ещё становишься весьма и весьма примитивным. Серьёзно. Может, это мой личный эффект, но, когда я бегу, что есть сил (а случается такое крайне редко), я не могу ни о чём думать. Да и не хочу. Я просто бегу, я весь, целиком превращаясь в чистое движение.