— Это река пахнет, — пояснил я. — Река Смородина.
— А почему она пахнет не… э-э-э…
— Не ягодами? — усмехнулся я. — Потому что название у неё вовсе не от ягоды, здесь однокоренное слово — «смердеть». Но я тебя о местности не просто так спросил. Как считаешь, мы сможем построить тут дом?
— Дом?
Я заметил, как глаза оборотня стали заметно шире.
— Ну да, строение.
— Вадим, на кой-ляд тебе здесь строение? Дачу решил тут забабахать? Ты с ума сошёл?
— Не сошёл. Просто спрашиваю. На то есть свои причины. Ладно, давай обсудим это позже.
Мы уже почти дошли до конца моста, когда Руслан снова подал голос:
— Вадим…
— М?
— Скажи, а что там за недоговорённость с навками? Ну, про истинную причину, — он покрутил головой, словно боясь, что нас могут подслушать.
— Истинная причина, по которой нежить пожирает живых или высасывает из них энергию, заключается в том, что жизнь — это наркотик, — тихо и невесело ответил я. — Вот только ценить по-настоящему мы её начинаем лишь тогда, когда она утекает сквозь пальцы. Когда умираем или безнадёжно болеем. Нежить же, поглощая что-то живое, словно ворует чужие ощущения, на короткую секунду снова чувствуя себя немножечко живой. Но это лишь иллюзия и жестокий самообман. Мёртвые никогда не станут живыми, и насытиться чужой жизнью они никогда не смогут.
Я остановился и посмотрел на тёмные неприветливые воды Смородины.
— Это как пытаться согреться пеплом от давно прогоревшего костра. Они пьют жизнь, чтобы вернуться в тот миг, когда могли просто дышать, чувствовать вкус ледяной воды или прикосновение солнца к коже. Но чужой рассвет выпить нельзя. И поэтому нежить обречена вечно гнаться за призраком жизни, до тех пор, пока не будет упокоена.
Глава 19 Кухонные детективы
Ночь. Слабый мартовский ветер, влажный и пока ещё зябкий, нёс запах сырой земли и пробивающихся трав.
Мы стояли вчетвером у дома, в свете полной луны, и провожали русалку.
— Моя работа сделана, и душа спокойна, — Марина повторяла эту мысль на все лады, словно пытаясь успокоить саму себя и убедить в правильности действий.
— Увести навок оказалось в разы сложнее, чем… гм… просто перебить. Но мы справились, они ушли, — подтвердил я. — Ты молодец. Озеро очищено, и люди теперь будут в безопасности.
— Может, всё-таки останешься, заночуешь? — спросила Василиса, кутаясь в лёгкую куртку.
— Нет, поеду. Ночное зрение у меня хорошее, дороги пустые, да и загостилась я уже. Пора. Завтра на работу выходить.
Русалка села в машину и завела мотор, но тут же снова вышла к нам. Постоять, поговорить, оттянуть момент прощания. Было видно, что прикосновение к Нави оставило в ней глубокий след. Ей ещё только предстояло всё это осознать, понять и принять.