— Что? Поверил бабе Нине? — вместо «здравствуйте» выдала мне кикимора, выйдя на крыльцо и уперев руки в бока.

— Э-э-э… О чём ты? — я попытался сделать лицо стройматериалом, но это, ожидаемо, не сработало.

— Как о чём? Вадим, у меня в кои-то веки симпатия к мужчине появилась, искра, всё такое! А эта старая грымза натравила тебя на ясноокого Милоша, и вот он уже… Фьють! Как, мать её, птичка! Улетел в свою Сербию. Бросил меня одну-одинёшеньку! Так и знай, негодяй и подлый разбиватель женских сердец, я на тебя обижена!

Тамара возмущалась несколько театрально. Это была скорее игра. Она картинно скрестила руки на груди и отвернулась, но в дом не ушла, явно давая мне возможность оправдаться.

— Слушай, Тамара, я видел, у тебя там в саду беседка есть. Пойдём-ка туда, а? — предложил я и неспешно двинулся в нужном направлении.

— Никуда я с тобой не пойду, пока ты не объяснишь свой поступок! — Тамара дёрнула плечом, однако, вопреки собственным словам, пошла следом.

Я уселся на скрипучую доску лавки. Сама беседка была некогда добротной, но от времени заметно обветшала.

— Итак, что Вы скажете в своё оправдание, Вадим Иванович? — сухо спросила кикимора, усаживаясь напротив и лукаво поблёскивая глазами.

— Ну, оправдываться я не стану, я пришёл не за этим. Хотя признаю́, был не прав. Всё закрутилось так быстро, что я просто не успел тебе объяснить ситуацию.

— Значит, какое-то объяснение всё же есть? — снисходительно спросила Тамара.

— Да, — я не реагировал на её эмоциональные взбрыки и старался говорить максимально сухо. — Твой серб оказался здухачем.

— Поясни. Что это значит?

— Здухач — это сербский двоедушник. Он способен управлять погодой, а в плохом настроении — насылать мор на скот. И уехал он вовсе не от тебя. Ему просто физически нужно было воссоединиться с землёй предков.

— Он был двоедушником? — Тамара задумалась. — Даже не знаю, хорошо это или нет. Мне, конечно, уже всё равно… После того как он малодушно сбежал, я изгнала его из своего сердца. И всё же… Он вернётся? — она вопросительно приподняла бровь.

— Слушай, Тамара, — я начал терять терпение, что для моей текущей миссии было весьма некстати. — Вы с ним едва знакомы! У нас тут по-настоящему серьёзные дела. Давай пока оставим в покое твоё разбитое сердце и международные отношения. Поверь мне, всё это — сущие мелочи.

— Такое себе извинение, — фыркнула кикимора.

— Как я уже говорил, просить прощения не входит в мои планы. Итак, новость номер раз: мы живём буквально под боком у Калинова моста.

— Калинова моста… — равнодушно повторила она, но спустя мнгновение до неё начало доходить. Её голос сорвался на тихий панический визг: — Это который путь в Навь⁈