Денис нахмурился, но промолчал. Я видел, как он пытается понять, что я сделал дальше.

— В общем, — продолжил я. — Они меня сначала чуть не убили, немножко даже пытали, а потом поверили. И мы поплыли. Я выбрал участок реки, где течение бурное и буйное. Всё же реку, как рыбак, я знал хорошо. В какой-то момент подстроил на судне пожар от свечи в районе паруса. А сам… Пока парус тушили, топором пробил дыру в носу, в нижней части корпуса.

— И ты сбежал? — спросил Денис.

— Вообще-то, да, я рассчитывал спастись, — я усмехнулся. — Но не тут-то было. Мы с одним бородатым козлом сцепились, а тут… В общем, река, видимо, решила, что мы — это жертвоприношение. Ну, в некотором смысле так и было. Поднялись волны, вода как вскипела… и поглотила всех. Дух реки убил всех. В том числе и меня.

Я посмотрел на Дениса, он сидел, уставившись в доски пола. Я молча ждал.

— А как же ты тогда стал Водяным? — спросил он, наконец, поднимая глаза. — Ты что — нежить?

— Нет, какая я, к лешему, нежить, — я улыбнулся. — Тут материя тонкая. Раз уж ты со мной поделился, то и я скрывать не стану. В общем, река приняла их смерти как жертвоприношение. И хотя меня она убила вместе со всеми, но в качестве своеобразной благодарности… эдакого мистического кэшбека… оставила сторожить те воды, обратила в дух своей стихии. Я стал… частью. Частью воды, частью течения.

Я прикрыл глаза, вспоминая то странное, давно забытое чувство абсолютного растворения в воде.

— На какое-то время я полностью лишился тела. Моя душа стала исключительно «мистической», сотканной из подводных течений и омутов.

— Значит, — тихо сказал Денис. — Ты не предал своих? И река тебя за это… наградила?

— Наградила? — поднял я бровь. — Бессмертием. Одиночеством. Хорошая награда, правда? Я несколько лет носился течением, играя в догонялки с рыбами. Но потом… потом у меня заново отросла вторая душа, человеческая. А вместе с ней вернулось и тело. Правда, в своём первоначальном варианте оно было, мягко говоря, не совсем человеческим. Поверь, старые сказки про уродливую внешность водяных, это не пугалки для непослушных детей.

Денис смахнул пот с лица и внимательно, с долей профессионального скепсиса, посмотрел на меня.

— А как ты вернулся тогда к своим? — нахмурился он.

— А никак, — грустно ответил я.

С потолка сорвалась тяжёлая капля и разбилась о деревянный пол.

— Вернуться домой я не мог. Не имел права. Река запретила, привязала к себе. Я прожил в её толще двести лет. Двести долгих лет, Денис. Помогал проходить купеческим судам, со скуки шутил над рыбаками, иногда, признаться, зло шутил, гонял зашедших на мелководье коров. Сменялись зима, весна, лето. Я смотрел из-под воды, как меняется климат, как на берега приходят новые племена. Моя родня давно откочевала южнее, ушла вглубь лесов.