Пока он пил, я говорил. Медленно, спокойно, пытаясь достучаться до остатков разума в его больной голове:

— Я знаю, что ты болеешь, Казимир. Я знаю, почему ты болеешь. Твои дома умирают, да?

Он поднял на меня заплаканные глаза и кивнул.

— Дома болеют… — прошептал он. — Дома умирают… Кузьке плохо… плохо… плохо…

И тут я подтвердил для себя причину его безумия. Домовой — это дух дома. Его сила, его разум, сама его суть неразрывно связана с жильём, с домашним очагом. Его мир — это мир жилых, крепких, любимых и ухоженных домов. А что стало с Колдухином? Сотни домов стояли заброшенными, с заколоченными окнами, с холодными, мёртвыми печами. И мир Казимира, а вместе с ним и его психика, рушился. Он буквально сходил с ума от горя и одиночества, как человек, который день за днём видит, как умирают его дети.

— Я помогу тебе, Кузька, — сказал я, и в моём голосе прозвучала клятва. — Слышишь? Я всё исправлю. Я верну жизнь в эти дома. Но сейчас… сейчас мне нужна твоя помощь. Ты должен сделать для меня кое-что очень важное.

Он допил молоко и посмотрел на меня уже с некоторым доверием.

— Ты ведь умеешь ходить через зеркала? — спросил я. — Перемещаться, становиться невидимым?

Он снова кивнул, уже с некоторой гордостью:

— Кузька умеет… Кузька может… Кузька везде ходит…

— Отлично. Ты покушал? Ты видишь, что я не враг? Я не держу тебя, но мне нужна твоя помощь. Казимир полезен.

— Ты просишь Кузьку о помощи?

— Да, я прошу тебя о помощи. Поможешь? Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас отправился в один дом. В дом Хана. Ты знаешь, где это?

— Знаю… Там мальчишки… хорошие мальчишки… Кузька их любит…

— Да, хорошие мальчишки. Мы не желаем им зла, мы хотим им помочь. Вот. Мне нужно, чтобы ты незаметно пробрался в их детскую комнату. И нашёл там одну вещь. Чёрный чемоданчик. Небольшой, как кейс. Он должен быть где-то там, в доме. Ты сможешь его найти и принести мне? Прямо сейчас? Ночью, пока все спят и никто не увидит.

— Никто не должен видеть, все считают, что Кузька житель посёлка! — он выставил вперёд палец.

— Да, поэтому ночью. Это поможет мальчикам, это решит проблему.

Домовой задумался. Его лоб сморщился. Идея что-то украсть, да ещё и у детей, которых он любил, явно претила его природе.

— Это очень важно, Казимир, — надавил я. — От этого зависит всё. От этого зависит, смогу ли я помочь тебе и твоим домам. Этот чемоданчик способен навредить мальчикам, мы им поможем. Обещаю.

Он колебался. Но потом что-то в моём взгляде, а также то, что я не врал, заставило его решиться.

— Хорошо… Кузька попробует… Кузька сделает… поможет мальчикам…