Мысли текли легко и ясно. Направление задано. Цель определена, стало спокойнее.

Я уже было направился в свою комнату, к голландскому храпу через стенку, но вовремя спохватился. Вернулся к столу и бережно уложил костяной волчок обратно в его бархатный мешочек. Оставлять такую вещь без присмотра нельзя.

* * *

Весёлый, потрёпанный ПАЗик, похожий на жёлтого жука-плавунца, плыл по волнам просёлочной дороги. Или, вернее, прыгал. Каждая колдобина, каждая яма, любовно оставленная на теле асфальта временем и грузовиками, весело и задорно подбрасывала автобус вместе с его содержимым вверх и вниз. Так что ПАЗик неутомимо прыгал, как средневековый корабль, по этим волнам даже в лёгкий шторм. Мы, его немногочисленные пассажиры, синхронно взлетали со своих дерматиновых сидений и с глухим стуком приземлялись обратно. Я, пара бабок с корзинами, из которых торчали саженцы голубики, и молчаливый прокуренный водитель, кажется, сросшийся со своей баранкой.

За окном проносились убранные поля, где редкие уцелевшие подсолнухи стояли, понуро опустив свои тяжёлые головы, словно в знак траура по ушедшему лету.

Несмотря на сентябрь, солнце здесь светило неимоверно. Было прохладно, но не так как в Москве, а значительно теплее. Чувствовалось, что тут юг и дыхание моря.

Наконец, тряска прекратилась. ПАЗик чихнул сизым дымом и замер у остановки, заскрипев тормозами.

Высадив меня и пару бабок с цветастыми платками на головах на пыльной площадке у края поселка, автобус ещё раз фыркнул на прощание тёмным выхлопом. Старушки синхронно смерили меня подозрительными взглядами, а потом завели неспешный разговор и, опираясь на клюки, поковыляли в сторону одной из улиц мимо магазина с лаконичной вывеской «Продукты».

Я остался один.

ПАЗик, как последний солдат цивилизации, скрылся за поворотом, и на меня обрушилась тишина. Густая, плотная, нарушаемая лишь мелодичными перезвонами пения местных птиц. Воздух был плотным, насыщенным, ярким в своих запахах как сироп, настоянным на запахах полыни, нагретой солнцем земли и, внезапно, нефтепродуктов.

Посёлок Колдухин. Конечная точка маршрута, указанная бесстрастным костяным волчком.

И что теперь?

— А есть такой закон — движение вперёд… — промурлыкал я себе под нос, тряхнул новомодной гривой с дредами и пошёл.

В прошлой жизни, в подмосковной Лобне, всё было просто. Город, даже такой небольшой — это муравейник. Тысячи людей, снующих туда-сюда, у каждого свои дела, свои заботы. Можно было прожить сто лет, и соседи по лестничной клетке знали бы о тебе лишь то, что ты старый дед, который громко смотрит телевизор.