Голос у неё был ледяной.

— Продолжать операцию, — проскрежетал я зубами.

И рубка снова ожила. Пошли новые пакеты целей. Новые залпы. На планете один за другим умирали города. Рушились купола. Гасли реакторы. Плавились рельсы транспортных линий. Станции связи превращались в кратеры. Поля генетических культур выжигались с орбиты направленными ударами. Всё инородное, всё, что могло дать быстрый скачок, мы стирали методично, без спешки, до основания.

На поверхности это, наверное, выглядело как гнев богов. Огонь с неба. Грохот. Земля, дрожащая под ногами. Падающие башни. Исчезающие в огне города, которые уже через несколько поколений превратятся в запретные места, в руины, в страшные сказки, а потом и вовсе в миф.

Я сидел в ложементе и не шевелился. Операция шла по плану. Дредноут уходил к аномалии. Система очищалась. Колония переставала существовать. Население осталось внизу, в лагерях, с пустеющей памятью и обрубленным прошлым. История получала ещё один шанс. А я в этот момент очень ясно понял одну простую вещь. Некоторые планы нельзя выполнить чисто. И некоторые победы потом не хочется вспоминать вообще.

Финальная фаза заняла ещё почти шесть часов. Не потому, что целей было так много. Просто я приказал не торопиться. После первых ударов искин несколько раз перепроверял картину поверхности, сравнивал тепловые карты, искал сигнатуры энергопотребления, остаточные радиоканалы, работу автономных модулей и всё, что могло уцелеть в обход основного плана. Потом мы стреляли снова.

Я сидел в рубке и смотрел, как один мир уходит в небытие не одним страшным ударом, а тысячей точных, хладнокровных действий. Когда основные пакеты целей были отработаны, искин сам запросил право на контрольный цикл.

— Разрешите верификацию результатов операции.

— Выполняй, — сказал я.

Искин работал молча почти десять минут. Никто в рубке не разговаривал. Наконец он выдал сводку:

— Контроль завершён. Орбитальная инфраструктура ликвидирована. Промышленные комплексы выведены из строя. Архивные центры уничтожены. Генетические банки стерты. Имплантированные носители технологической памяти отсутствуют. Вероятность неконтролируемого восстановления ускоренной линии развития — в пределах допустимого.

— Итоговая оценка? — спросил я.

— План выполнен, командир.

Вот и всё. Не победа. Не облегчение. Просто сухая констатация. План выполнен. Я кивнул и уже не в слух, а через имплантат отдал новую команду.

— Зафиксировать окончание операции. Закрыть теневой контур. Подготовить уничтожение массива по моему подтверждению.

— Принято.