Целое столетие люди тащили сюда металл, композит, кабели, контейнеры, старые двигатели, каркасы челноков, целые отсеки разбитых кораблей. Ремонтировали, переделывали, бросали, строили новое поверх старого. Космическая свалка, которая с каждым десятилетием только росла.

— Командир, — тихо произнёс корабельный искин. — Аналитический блок завершил предварительную оценку состояния колонии и последствий её существования для планеты.

Я чуть поморщился.

— Давай.

На голограмме поверх карты планеты легли новые контуры. Зоны добычи. Выработанные карьеры. Следы химических сбросов. Изменённые русла рек. Пятна загрязнения в океанах. Искусственно выжженные лесные массивы. Следы интродуцированной флоры и фауны. Картина получилась паршивая.

— Общий вывод? — спросил я.

Искин ответил своим обычным спокойным голосом, будто речь шла о погоде за бортом.

— Ситуация неблагоприятна.

— Конкретнее.

— Зафиксировано масштабное вмешательство в биосферу планеты на протяжении приблизительно ста стандартных лет. Колонистами изменены геохимические циклы нескольких регионов, загрязнены водные бассейны тяжёлыми металлами и продуктами переработки топлива, частично заменён исходный состав почв, локально уничтожены природные цепочки хищник-жертва, а также внедрены десятки видов инопланетной флоры, микроорганизмов и сельскохозяйственных животных.

В рубке стало совсем тихо. Даже Рома не сразу что-то сказал. Я медленно опустился глубже в ложемент.

— Итог?

— По расчётам аналитического блока, без внешнего вмешательства планета восстановит базовую экологическую стабильность через длительный период. Однако исходная линия естественной эволюции уже нарушена необратимо. Вероятность зарождения на планете разумной жизни местного происхождения в горизонте ближайших нескольких миллионов лет оценивается как крайне низкая. В ряде сценариев — практически нулевая.

У меня дёрнулась скула. Кира первой нарушила молчание.

— То есть они не просто поселились, — тихо сказала она. — Они ещё и убили будущее этого мира.

Искин тут же ответил:

— Формулировка эмоциональна, но по сути близка к аналитическому выводу.

Старый капитан сидел у стены и смотрел в пол. Лицо у него стало совсем серым.

— Мы не знали, — хрипло сказал он. — У нас не было таких данных. Мы просто пытались выжить.

— Ага, — отозвался Заг. — Как обычно. Все просто пытались выжить, а потом выясняется, что после них хоть трава не расти. В вашем случае — буквально.

Я поднял руку, прерывая его.

— Хватит.

Самое мерзкое было в том, что старик, скорее всего, не врал. У них действительно не было нормальной научной базы, оборудования и времени на долгие расчёты. Первые годы они, наверное, вообще действовали как слепые: дышится — значит живём, растёт — значит сажаем, течёт — значит ставим насос, горит — значит топим печи. Только последствия от этого никуда не делись. И теперь у меня на руках была не просто незаконная колония. У меня была незаконная колония, которая за сто лет успела искалечить целый мир. Мир, не котором должно было появится человечество.