— Но при мобилизации экономики и общества…

— При мобилизации экономики и общества мы сможем в рывке достигнуть большого результата! — Перебил отец сына. — В рывке. Но за счет чего? За счет других отраслей экономики, что прежде не работали на войну. А так как мобилизация — это явление быстрое, то конвертация ресурсов будет отличаться крайне низкой эффективностью. С каждых ста рублей ВВП обычной экономики мы получим хорошо если двадцать — в мобилизационной. Да — концентрированно. Да — сосредоточенно на нужном направлении. Но когда война закончится, это приведет к чудовищной разрухе. Вся страна окажется в руинах. Мобилизация экономики подобно ковровой бомбардировке. Только твои заводы и фабрики бомбят не враги, а твои собственные поступки. Да, когда твоя армия массовая, не обученная и бестолковая иного выхода у тебя нет. Но именно по этой причине я старался всячески избежать такого подхода к войне.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Всеволод после долгой паузы. — Я понимаю, почему ты против. И согласен. Затея, по меньшей мере, сыра. Но что-то нужно предпринять. Причем чем быстрее, тем лучше.

— Ты думаешь?

— Я уверен.

— А я — нет. Наша экономика испытывает сложности. Это верно. Но у нас очень большой запас прочности и огромные внутренние резервы. Плюс — отлаженные механизмы утилизации безработных через социально-значимые внутренние инфраструктурные проекты. У Альянса таких возможностей нет. Эта война — война на истощение. Пока толстый сохнет, худой сдохнет. Альянс изначально выбрал стратегию массовости. Что сразу начало ускоренно выкачивать ресурсы из его экономики. Поверь — год-два и его тыл попросту начнет рассыпаться. Битву за море мы выиграли и теперь можем устанавливать свои правила игры, блокируя морское сообщение Альянса. Константинополь мы оседлали, перерезав противнику эту жизненно важную в сложившихся условиях транспортную коммуникацию. Совокупно это ставит хартленд Альянса в очень тяжелое сырьевое положение. На ресурсах одного хартленда они долго не протянут со своей мобилизационной экономикой и массовой армией. Нам даже делать ничего особенно не потребуется. Просто постоять на границах, принимая их и обслуживая. А потом, когда их тылы посыплются…

— Отец, а ты уверен, что у нас есть это время?

— В каком смысле?

— Я ведь тебе не зря сказал — ты — гвоздь этой войны. Сегодня тебе стало плохо с сердцем. Если завтра ты умрешь, то наш народ потеряет веру в победу, а противник воспрянет духом. Я еще войн не выигрывал и в меня они не верят. Они верят в тебя и только в тебя. И если ты уйдешь, то они начнут оценивать реальное положение дел на фронтах, которое далеко не такое радужное, как хотелось бы.