Часть 2. Глава 6
1925 год, 5–6 июня
Вот и пригодилось.
В струю пришлось, так сказать.
И теперь он, будучи уже в генеральском звании, командовал особой бригадой из двух полков. Таких жутких, что скажи ему о том кто-то лет двадцать назад — даже смеялся не стал бы. Просто поколотил бы злодея, считая, что этот блаженный безумец пытается его проклясть или еще как порчу навести.
А теперь ничего… привык…
Темнело.
До берега было еще далеко. По хорошему Александру бы выспаться. Дело ведь предстояло нешуточное. Но он не мог. Нервничал. Слишком уж нервничал. Хотя вида не подавал. Нельзя было. Не тот контингент в подчинении. Да…
А контингент в эту бригаду набирался действительно очень специфический. Ядро — самураи. Они и до службы многие воспитывались по очень необычным для европейцев канонам. А попав в корпус, так и вообще — прямо прокачивались бусидо до состояния боевых зомби.
Само собой, для трех бригад с частями усиления, находящихся в этом особом легком Лейб-гвардии корпусе «Цветок сакуры», собственно самураев было не найти. Их оказалось не так много. Поэтому был утвержден комитет из самых авторитетных представителей старых родов, которые принимали добровольцев из иных социокультурных групп. Прежде всего — наиболее ошпаренных ребят из казаков и горцев. Хотя имелись даже негры и североамериканские индейцы. Главное, чтобы у кандидатов было не менее пяти лет военной службы. А дальше парня брали в оборот и прокачивали. Крепко прокачивали. Вся его жизнь на ближайшие несколько лет превращалась в одну сплошную тяжелую тренировку. Физическую и духовную. До такой степени, что бусидо въедалось у него буквально на уровне рефлексов.
И еще один важный момент — верность Императору.
Весь мир в труху, но Империя и Император превыше всего. Каким бы он ни был — больным, косым, обосранным. Не важно. Ничего не важно, кроме одного — законность. Все остальное не имело ни малейшего значения. И вот эта прокачка шла всю службу, сопровождая их буквально каждый день.
Со стороны казалось, что Николай Александрович просто утилизирует слишком проблемное население Японии. Ну и остальных провинций. Собирает самых отмороженных или ошпаренных на голову и пытается их занять чем-то полезным. Чтобы они деструктивной фигни не творили и простым людям жизнь не портили. Но все было намного глубже и интереснее. Впрочем, сейчас именно этот аспект был не важен. В руках Александра Блока была одна из трех «ошпаренных» бригад, которая ждала темноты, приводя себя в порядок и готовясь к операции. А он сам, чтобы соответствовать образу, старался медитировать, изредка отвлекаясь на оправиться и покурить. Но тоже — демонстративно равнодушно и спокойно. Словно это было частью ритуала.