— Так и засад было множество. Наши люди постоянно попадали под обстрел зениток и самоходок, которые потом отходили. Да еще эти самолеты…
— Самолеты? О Боже! Вас что, еще и бомбить умудрялись? Вы не обеспечили воздушное прикрытие наступающей элитной группировке?
— Обеспечил… — Тихо пробормотал военный министр, потупившись и уставившись в пол.
Так или иначе, но военного министра вывели из этого помещения уже в наручниках. Как и морского. Начальник разведки получил строгий выговор, но сохранил свой пост. А Генрих отправился с проверкой по военному министерству. Прямо как был в состоянии бешенства, так в нем и отправился. Чтобы два раза не вставать.
Да, война была не проиграна. Но он уже устал от таких промахов. Просто устал. Почему у Николая Александровича всегда были нужные козыре в рукавах практически на любую ситуацию? Почему? А эти балбесы опять в, казалось бы, выигрышной ситуации обгадились? Тяжелые танки перебили в артиллерийских засадах… Твою мать! А разведка? А боевое охранение? А грамотное развертывание на поле боя? Как вообще так можно было глупо переть вперед? Да и вообще — куда не плюнь — все было бестолково и странно. И какое-то глупое, не вполне осознанное копирование. Так или иначе, но Генрих напоминал всем своим видом или раскаленный лом, или даже рельсу… не сожжет, так разворотит — мало не покажется.
[1] В данном случае речь идет об аналоге французский Char B1.
Часть 2. Глава 8
1925 год, 13 июня
Тиха украинская ночь, но сало нужно перепрятать. Особенно, если она накрыла своей нежной тьмой грешную землю где-нибудь далеко на востоке, например, под стенами Пекина.
Святополк Николаевич тихо курил и напряженно вглядывался в непроглядную черноту за окном. Ему было очень тревожно. Один раз он уже совершил ошибку, чуть не стоившей ему жизни. Потерял свой шанс на престол. И теперь старался. Честно старался.
Было, конечно, обидно.
Но, когда он понял во что их со старшим братом втянули англичане, у самого волосы дыбом встали. Ярослава они сломали. Он до конца был уверен в своей правоте. Да и вообще очень быстро стал напоминать одержимого зверя, потеряв всякий человеческий облик. Если бы он сменил отца на престоле — случился бы конец.
А он? А ему доверили управление Китаем.
Поначалу-то он обрадовался. Ему дали шанс! Но очень быстро он пришел к состоянию близкому к отчаянию. Китай находился в настолько плохом состоянии, что не пересказать. В XVIII и XIX веках он ударно деградировал. И теперь его состояние было можно охарактеризовать только словами — бардак и безвластие.