Ночь длинных кинжалов продолжалась…
Часть 3. Глава 3
1925 год, 15 июля
Террор пятнадцатого июля был масштабным и всеобъемлющим. Он старался охватить почти всех ключевых фигур в Альянсе. Где-то для этих целей были задействованы отряды ЧВК и спецназа. А где-то, на второстепенных направлениях, действовали иначе, осторожнее, привлекая непрофильные подразделения…
Николай Александрович прекрасно отдавал себе отчет в том, что эта война неизбежна. Как Генрих подменил Вильгельма, так вопрос и прояснился с этим конфликтом. Поэтому он готовился. Плотно готовился. И, среди прочего, делал заготовки для быстрого завершения военного конфликта. Ведь всякое бывает. Обстоятельства сложно предсказать, особенно, если реализуешь многолетний проект.
Террор.
Казалось бы, зачем? Практически постоянно с 1888 года Николай Александрович старался сохранять лицо и вести правильную войну. А тут террор.
Так, да не так.
Император все свое правление стремился выигрывать. Раз за разом выиграть. «Придерживая коней», то есть, не сильно опережая противника технологически и тактически. Ну, чтобы в следующей войне, опять сделать шаг вперед и опять быть впереди, побеждая малой кровью и желательно на чужой территории.
Он никогда не чурался террора, считая его обыденной частью государственного управления. Просто инструментом. И применял там и тогда, когда видел в нем необходимость. Нужно избавиться от потерявших берега родственников? Не вопрос. Он прямо в 1889 году их спровоцировал на попытку дворцового переворота и отправил лопатами махать на север. Пожизненно. Чем не террор? А когда он полностью пересмотрел всю уголовную систему, создав механизм по фактическому уничтожение рецидивистов и авторитетных уголовников на каторге? Как это трактовать? А когда он в ходе специальной операции в Южной Африке открыл охоту на британских офицеров? И его люди перестреляли их там великое множество, совершенно парализовав управление Королевскими войсками. Чем это был не террор? А наказание собственного сына и наследника? А физическое уничтожение практически всех причастных к созданию секты сатанистов?
Николай Александрович знал, что такое террор не понаслышке, и умело им пользовался, не боясь ни крови, ни слов осуждения. А пресловутая «слеза ребенка» в нем не вызывала никаких чувств, он считал ее обычной манипуляцией. Положение такими глупостями увлекаться не позволяло. Он ведь был Императором, а не благородная девица с первого курса.
Однако, несмотря на это, он раз за разом, войну за войной старался избегать прямого удара по руководству противника. Ну, в основном, за исключением отдельных, совсем уж вопиющих эпизодов. Почему? А с кем он потом договариваться будет? Ведь победить собственно в боевых действиях мало. Их нужно закончить вовремя и минимальными усилиями, чтобы получить максимальную выгоду от их ведения. Поэтому внутреннюю организационную структуру у противника желательно не трогать. Во всяком случае генеральную ее часть.