А вот если ударить и по монаршей семье, и по верхушке министерств — начнется хаос. В Альянсе освободиться несколько сотен высших кресел и в драку за них вступят тысячи представителей истеблишмента. При этом шансы «прыгнуть выше своей головы» получат даже те, кого раньше и на порог не пустили бы. И разрулить ситуацию «в ручном режиме» будет некому, потому что в монаршей семье будет происходить тот же самый процесс грызни за власть.

В сложившейся ситуации такой кризис вел только к одному — хаосу власти и неуправляемому развалу Альянса. Он просто технически не мог устоять в этой грызне. Даже если формально его целостность будет сохраняться, внутреннего взаимодействия попросту не будет. Главное — не оставить никаких явных лидеров, способных в сжатые сроки навести порядок за счет своего авторитета. То есть, выступить в роли монарха — как некий верховный арбитр. Поэтому Николай Александрович не гнушался никаких методов и старался бить комплексно, на пределе возможностей…

Франц Конрад фон Хётцендорф вышел из автомобиля, поднял голову и улыбнулся. Его ждала его Натали. Вон она стояла на балконе в излишне откровенном наряде, прикрытым для приличия красивым шелковым халатом. Хотя даже так было многое понятно. Взгляд опытного мужчины легко выхватывал силуэт ее тела под мягкими, тонкими тканями. А излишне открытое декольте, по меркам моралистов, дразнило видами самого провокационного толка.

Фактический диктатор Австрийского королевства нервно сглотнул комок, подступивший к горлу и улыбнулся. Натали смотрела на игриво и наслаждалась производимым эффектом. А соски ее упругих грудей едва заметно проступали через мягкую ткань шелкового халата и того пеньюара, что был под ним.

Томно улыбнувшись, эта актриса удалилась с балкона, тем самым еще сильнее раздразнив уже немолодого, но все еще пылкого мужчину. Эта актриса, эмигрировавшая уже лет восемь как из Империи Востока, была его страстью. Франц долго ее добивался, несмотря на свое положение. Однако Либорская лишь смеялась на его ухаживания, грозя уехать из Вены в Париж, куда ее звали выступать. Что заставляло мужчину развивать еще большие усилия… дарить еще больше подарков… оказывать еще более вызывающие знаки внимания.

Франц развелся.

Франц сливал на свою пассию огромные средства, превращая их в драгоценности, цветы и прочую романтическую мишуру.

Франц поселил обычную актрису в одном из лучших особняков Вены, насмерть разругавшись из-за нее с массой местной аристократии.

Но Франц не сожалел. Он с улыбкой счастливого идиота пошел к дверям, а слуги, сопровождавшие его, подхватили корзинки с розами, поспешили следом.