Когда дело было сделано — дирижабль, оперируя паровыми лебедками, деликатно притянул себя к грунту. Открыл аппарель грузового отсека. И оттуда выехал уже прогретый тяжелый грузовик. Потом еще один. И еще. И все — с бойцами.

Выехали.

Отъехали в сторонку.

И дирижабль, сбросив парковочные тросы, плавно ушел в небо. А рядом — второй… третий… четвертый…

Все происходило так быстро и слажено, что за полчаса удалось управиться. Оставив на земле сорок два больших грузовика с толпой до зубов вооруженной пехоты. Все в гвардейской форме Альянса. И с вооружением Альянса. Разве что станковые крупнокалиберные пулеметы были установлены на грузовиках по-имперски. Слишком уж большую пользу они несли.

Выгрузились.

Привели себя в порядок.

И двинулись на спящий Париж, который еще не знал, какая радость его ожидает. Ведь, в отличие от Лондона, с ним Николай Александрович всегда поступал очень обходительно.

Только не в этот раз…

Как и при нападении на столицу Великобритании — каждый грузовик имел свой маршрутный лист. Там, где требовалось, они действовали группами. К резиденции же Императора Запада, например, направился целый десяток грузовиков. Перебор, конечно. Но упустить его было нельзя. Он — гвоздь борьбы Альянса. Без него все рассыплется. Другой десяток грузовиков отправился к Генеральному штабу, чтобы поразить не только волю Альянса, но и разум этого опасного военно-политического формирования…

Генрих стоял у окна и пил чай. Точнее не чай, а травяной отвар. Он последнее время не очень хорошо спал и теперь вынужден был по рекомендации врачей пить эти сборы трав. Не самое плохое лечение. Во всяком случае оно было довольно вкусным. Хоть и действовало крайне слабо. Вот и сейчас он поспал всего несколько часов и проснулся глубокой ночью.

Вид из окна был на главные ворота с контрольно-пропускным пунктом. Сказывалась паранойя. Он всегда туда поглядывал, желая знать, кто подъезжает к его дворцу. Вот и сейчас — наблюдал за тем, как там медленно прохаживалось несколько солдат, демонстрируя всем своим видом собственную бодрость. И собственно все. В остальном всюду на улице было сонное царство. Даже бродячие собаки, что кормились с отходов дворцовой кухни, и тех было не видно и не слышно. А зря. Супруга уже давно просила их прогнать, а у него почему-то рука не поднималась. Его сердце наполнялось радостью от их задорного лая.

— Спать хотят вагоны, в пачках макароны… — тихо прошептала шутливую песенку супруга, что незаметно подошла к Генриху, и обняла его, прижавшись.

— А ты чего не спишь?

— Проснулась. Смотрю. Тебя нет. Пойдем.