— Мы не знаем, — нахмурившись и как-то сгорбившись, произнес военный министр.

— Что значит «не знаем»?!

— Нам известно, — подал голос начальник разведки, — что Николай Александрович десять лет назад создал воинское соединение для утилизации самых агрессивных и неуправляемых подданных. Тех, что создавали ему проблемы на востоке. И применял их для подавления волнений в Китае. О том, что это соединение имеет реальную военную ценность мы не догадывались. По нашим сведениям — это были ряженые, больные на всю голову клоуны, которые использовались в полицейских или карательных задачах.

— Как вы видите, это не так.

— И теперь, из-за вашей некомпетентности мы получили сильнейший удар. — Произнес премьер-министр Империи Запада, с раздражением обращаясь к начальнику разведки, которого недолюбливал. — Потеря Константинополя уже дело решенное. Судя по радиограммам единого сопротивления там больше нет.

— Судя по радиограммам, — встрял морской министр, — на улицах Константинополя бродят чудовища, вырвавшиеся из самой Преисподней. Трусы… какие же они все-таки трусы. Так испугаться… уму не постижимо!

— Не вам их осуждать! — Вскинулся военный министр.

— Мои люди, даже несмотря на хлор, не оставили своих постов и продолжили сражаться. Они задыхались, выплевывали на асфальт свои легкие, но все равно дрались.

— Не все, — холодно заметил Генрих.

— Не все. — Не стал возражать морской министр. — Но даже те, кто сбежал не стал бомбардировать всю округу паническими радиограммами самого идиотского толка. Они что, с ума там что ли все по сходили? С ними сражаются обычные люди…

— Не обычные, — возразил начальник разведки.

— Да ладно вам, — отмахнулся морской министр. — Бросьте. Себя то не обманывайте только.

— Вы просто не в курсе, КАКИХ людей Николай Александрович отбирал в это соединение.

— В самом деле? Он туда отбирал людей. Этого достаточно для того, чтобы понять — никакой мистики там нет и быть не может.

— Вы знакомы с японской военной традицией?

— Да, знаком. В сухом остатке она сводится к тому, что они проиграли все войны с европейцами. Для меня этого достаточно.

— Они проиграли их из-за кардинального технического и организационного превосходства европейцев, — возразил начальник разведки. — Если бы Николай Александрович двадцать лет назад не прыгнул выше своей головы, то Россия бы была разбита в пух и прах.

— Больше, — мрачно заметил военный министр.

— Что больше?

— Больше двадцати лет. Он начал свои военные реформы в самом начале 1890-х годов. Получается, что более тридцати лет назад. С тех пор каждый раз он умудряется оказывать на шаг-другой впереди.