Я вскрикнула, пытаясь заслониться руками и звук моего голоса потонул в шуме воды. Они поливали меня как скот, смывая все запахи и стирая всё, что делало меня собой.

Когда поток прекратился, в мою камеру пропихнули миску с густой жижей, похожей на кисель.

— Чтоб через пять минут здесь было пусто.

Я взглянула на мутную субстанцию и меня затошнило, но было ясно: если не съем, будет хуже. И я начала есть. Зачерпывала прямо пальцами, глотая и давясь, не чувствуя никакого вкуса.

То же самое они проделали с Евой и Кристиной.

Я слышала их крики, всхлипы и тихие ругательства, пока вода била по обнажённой коже. А потом были миски. Снова приказ.

— К чему это всё…? Зачем вы это делаете? — один из мужчин посмотрел на меня так удивлённо, словно увидел, как заговорило животное.

Но второй потянул его за рукав, и тюремщики скрылись за дверью.

В голове завертелись слова Генри: «Подопытная произвела на свет мерзость… Он их либо сожрёт, либо оплодотворит… Очищают место ритуала…»

— Девочки. Простите меня. Это я виновата. Если бы я смогла тогда сдержать машину… Если бы не упустила руль. — Ева всхлипнула, её голос задрожал.

— Прекрати сейчас же. — резко сказала я. — Никто из нас не виноват, они сильнее, но это не значит, что мы сдадимся. Я знаю многое…

— А что мы можем? — Ева не переставала тихо всхлипывать и моё сердце сжалось. — Они кормят нас, как свиней. Скоро что-то произойдёт и мы… И нас…!

Её слова заглушил крик откуда-то слева. Так похожий на те, что звучали секунду назад в наших клетках…

Стараясь не обращать внимания на жуткие звуки, я рассказала подругам обо всём, что со мной случилось.

В их ответах не было удивления. Они видели гораздо больше ужасов, чем я.

— Так значит, это твой Эрик сейчас готовится к тому, чтоб нас съесть? — в голосе Кристины не было ни тени эмоций.

— Нет. Разумеется, он этого не сделает. — я старалась звучать убедительно, но ничего не выходило.

— А вот его брат сделал. Он вырвал у одной из девушек сердце.

Я закрыла уши трясущимися руками. Всё это было как один затянувшийся фильм ужасов или страшный квест, из которого я никак не могла выбраться.

Эрик не сможет. Он не станет. А волк…? Его волк сможет остановиться? Конечно сможет. Конечно…

Ева уже не плакала, а только ковыряла пальцем стену и звук от её шарканья ногтя по бетону через считанные минуты начал сводить меня с ума.

И когда сидеть в тишине стало совсем нестерпимо… Мы снова начали говорить, но теперь…

Теперь мы говорили о доме, о детстве и о том, что мы буде делать, когда выберемся.

Ева рассказала, что мечтает открыть пекарню и никогда больше не пить сок из сельдерея, ведь по вкусу он напоминает розовую мерзкую жижу. Кристина думала о том, чтоб поехать в горы и встретить рассвет на пике.